Он перевел взгляд с моего лица на беспорядочное нагромождение хижин и клетушек, потом снова на меня:
— Не очень напоминает Вэкнак.
— Не очень, — согласился я.
Он надолго замолчал, раздумывая, а потом спросил:
— Знаешь, кто я такой?
— По-моему, да. Мне, кажется, рассказывали о вас, — ответил я.
Он вопросительно поднял брови.
— У моего отца был старший брат. До трех или четырех лет он считался нормальным. Но потом его свидетельство о рождении пересмотрели, а самого куда-то забрали.
Он медленно кивнул:
— Не совсем так. Мать очень любила его. Да и нянька была к нему сильно привязана. Поэтому когда пришли его забирать, то на месте его уже не оказалось. Он исчез. Конечно, всю эту историю замяли, сделав вид, что этого никогда и не случалось.
Он снова помолчал и добавил:
— Старший сын. Наследник. Вэкнак должен был стать моим. И стал бы, если бы не это.
Он вытянул перед собой свою длинную руку и какое-то время разглядывал ее. Потом уронил ее вниз и снова посмотрел на меня.
— Ты знаешь, какой длины должна быть человеческая рука?
— Нет, — ответил я.
— И я не знаю. Но кто-то в Риго знает. Какой-то специалист по Истинному Образу. Поэтому никакого Вэкнака, и я должен жить как дикарь среди дикарей. А ты старший сын?
— Я единственный сын, — ответил я. — Был еще младший, но…
— Не дали свидетельства?
Я кивнул.
— Так что ты тоже потерял Вэкнак!
Эта сторона дела меня никогда не волновала. Наверное, я никогда всерьез не рассчитывал унаследовать Вэкнак. Я всегда жил с ощущением опасности, в ожидании, почти уверенности, что когда-нибудь меня обнаружат. Я так свыкся с этим чувством, что не испытывал обиды, которая ожесточила человека-паука. Сейчас же, когда все разрешилось, я был рад, что благополучно убрался оттуда, и сказал ему об этом. Ему это не понравилось. Он сосредоточенно посмотрел на меня и предположил:
— Кишка тонка подраться за свои права?
— Если Вэкнак по праву ваш, то он никак не может быть по праву моим, — указал я. — Но вообще-то я имею в виду, что мне до смерти надоело все время прятаться.
— Но мы здесь живем, прячась, — заметил он.
— Возможно, — ответил я. — Но вы можете быть самими собой. Вы не должны все время притворяться. Вам не надо ежеминутно следить за каждым своим шагом и два раза подумать, прежде чем открыть рот.
Он медленно кивнул:
— Мы слышали о вас. У нас свои пути получения сведений. Одно мне непонятно, почему они с такой яростью гонятся за вами?
— Мы думаем, — объяснил я, — что беспокоим их больше, чем обычные Отклонения, потому что у них нет никакого способа нас распознавать. Я так себе представляю, что они подозревают, будто нас еще много таких необнаруженных. Они хотят захватить нас и заставить все рассказать.
— Да, вам не стоит попадаться им в руки, — сказал он.
Я почувствовал, как вступил в контакт Майкл и что Розалинда начала ему отвечать, но я не мог вести два разговора сразу и предоставил Майкла ей.