Дорога плавно спускалась вниз к ферме, вернее, к кучке хижин и сараев. На открытом пространстве между ними, служившем двором, мы увидели четырех женщин и двоих мужчин, собравшихся вокруг коня. Они внимательно его рассматривали, и нам было ясно, что это за конь. Очевидно, он только что прискакал, и они гадали о судьбе седока.
Мы решили ехать прямо, чтобы не дать им времени схватиться за оружие и снарядить погоню. Они были так поглощены осмотром коня, что мы успели покрыть половину расстояния до дальнего леса, прежде чем они нас заметили.
Кто-то из них поднял глаза, потом и другие повернулись и уставились на нас.
Они явно никогда в жизни не видели коней-гигантов, и зрелище этих чудовищ, галопом приближающихся к ним, и громовой стук копыт заставили их окаменеть от изумления. Нарушил эту молчаливую неподвижность конь посредине: он попятился, заржал и рванулся прочь, сметая людей со своего пути. Стрелять не понадобилось. Вся группа рассыпалась под защиту хижин, и мы без помехи промчались через двор.
Дорога сворачивала влево, но Розалинда направила коня-гиганта прямо, к полосе леса. Жерди валились, как прутья, когда мы, не убавляя скорости, проскакали через поля, оставив за собой след из сломанных изгородей.
На краю леса я оглянулся. Люди на ферме вышли из укрытий и, размахивая руками, глазели нам вслед.
Через три-четыре мили мы снова выехали на открытую местность, но она не была похожа ни на что виденное нами ранее.
Всю ее заполонили кусты, заросли, спутанные растения. Трава росла в основном грубая, широколистая; в некоторых местах она поднималась ввысь гигантскими чудовищными клоками острых пластин, достигавших длины в восемь — десять футов.
Около двух часов мы пробирались между ними, придерживаясь общего направления на юго-запад. Потом заехали в рощицу из странных, но нормального размера деревьев. Это было хорошее укрытие: в ней нашлось несколько полянок, на которых росла трава более или менее обычного вида, вроде бы подходящая для корма коням. Мы решили остановиться здесь ненадолго и поспать.
Пока я стреноживал коней, Розалинда расстелила одеяла, и уже вскоре мы жадно поглощали еду. Вокруг было мирно и тихо, как вдруг Петра включилась в свои ослепляющие переговоры, да так внезапно, что я прикусил язык.
Розалинда зажмурилась и приложила руку ко лбу.
— Ради всего святого, детка! — воскликнула она.
— Извините, я забыла, — небрежно проговорила Петра.
С минуту она сидела, склонив голову немного набок, а потом сказала:
— Она хочет поговорить с кем-нибудь из вас. Она говорит, может быть, вы все же попытаетесь услышать ее, а она будет думать как только сможет громко.
— Хорошо, — согласились мы, — но ты будь потише, а то ты нас ослепляешь.
Я старался изо всех сил, напрягаясь до предела своей чувствительности, но ничего не уловил — или, вернее, почти ничего: лишь легкое теплое дуновение.
Мы снова расслабились.
— Бесполезно, — сказал я. — Петра, ты должна сказать ей, что мы не можем услышать ее. Берегитесь все.
Мы постарались как могли заглушить последовавшую передачу, а потом Петра прибила яркость мысли ниже ослепляющего уровня и начала показывать, что ей передали. Присланные ей мысли-образы по необходимости были очень простые, чтобы Петра могла их повторить, даже не понимая смысла. В результате для нас они выглядели как детский лепет, да еще многократно повторенный, чтобы мы наверняка их поняли. Вряд ли можно объяснить словами, как именно шла эта передача, но, в конце концов, важен был общий смысл, а он дошел до нас достаточно ясно.
Главным в сообщении являлось то — и это подчеркивалось особенно настоятельно, — что важны не столько мы, сколько Петра. Ее надо защитить во что бы то ни стало. Она обладала силой передачи мыслей, неслыханной для человека, не имеющего специальной подготовки. Петра — это самородок необычайного значения. К нам уже идут на помощь, а пока мы должны стараться выгадать время и, главное, оберегать Петру. Ее безопасность, а не нашу мы должны были обеспечивать любой ценой.
Вообще передавалось еще много всякой всячины, но менее ясно, как-то смазанно. Но это главное мы уловили очень четко.
— Вам понятно? — спросил я остальных, когда передача закончилась.
Всем было понятно. Майкл откликнулся:
— От этого голова кругом идет. Несомненно, Петра обладает замечательной силой передачи, несравнимой с нашей. Но странно, эта женщина так выражалась, будто ее особенно удивило, что такое явление обнаружилось среди дикарей. Вы обратили внимание, ее можно было понять так, будто мы дикари.
— Не сомневайся, она имела в виду именно это, — подтвердила Розалинда.
— Это какое-то недоразумение, — вмешался я. — Наверное, Петра каким-то образом создала у нее впечатление, что мы Люди Зарослей. А что касается… — Тут меня просто затопил возмущенный протест Петры.
Я постарался как мог не обращать на нее внимания и продолжал:
— А что касается помощи, здесь тоже какое-то недоразумение. Она находится где-то на юго-западе от нас, а всем известно, что в том направлении лежат на много миль Дурные Земли. Даже если они где-то кончаются, она находится на другом их краю. Чем, спрашивается, она может нам помочь?
Розалинда отказалась это обсуждать.