— Но, дорогая моя, Зеландия — это бессмыслица, а Силандия означает — земля в море.
— К вашему сведению, — добавил я с сомнением. — По рассказам дяди Акселя, море гораздо больше, чем можно себе представить.
В этот момент нас всех опять заглушило, это возмущенная Петра возобновила разговор с неизвестной женщиной. Закончив, она торжествующе объявила:
— Это «Z». Она говорит, что эта буква отличается от «S». Она похожа на жужжание пчел.
— Хорошо, хорошо, — успокоил ее Майкл. — Спроси ее, где это так много моря.
Ответ Петры не заставил себя ждать:
— Да. Земля эта состоит из двух частей, и вокруг море. Там, где находится эта женщина, можно увидеть солнце, которое освещает все на многие мили кругом. Все такое голубое…
— Это в середине-то ночи? — удивился Майкл. — Она сошла с ума.
— Там, где она живет, сейчас день. Она мне показала, — ответила Петра, — это место, где много, много, домов, не таких, как в Вэкнаке, а гораздо больших. А по дорогам там бегают смешные повозки без лошадей. А в воздухе какие-то штуки, у которых наверху что-то мелькает.
Я вздрогнул, как от удара: в этом описании я узнал видение моих детских полузабытых снов. Ворвавшись в разговор, я повторил их яснее, чем показала Петра, — белые блестящие штуки, похожие на рыб.
— Да, такие, — согласилась Петра.
— Что-то тут не так, — вставил Майкл. — Дэвид, ты-то откуда знаешь?
Я оборвал его и предложил:
— Пусть Петра узнает все, что сможет. А разбираться будем потом.
И снова мы постарались как могли защититься от этого, казалось, одностороннего разговора, который Петра вела таким возбужденным криком.
Мы медленно продвигались через лес. Из-за того, что мы старались не оставлять следов, движение наше было очень затруднено. Луки мы держали наготове, чтобы применить их в любой момент. При этом ветки постоянно вынуждали нас низко пригибаться и следить, чтобы они не выбили луки из наших рук. Риск встретить людей был невелик, но мы легко могли наткнуться на отощавшего зверя. К счастью, слышались только шорохи убегавших животных. Возможно, их отпугивали размеры коней-гигантов. А значит, несмотря на свои характерные следы, эти лошади давали нам хоть какое-то преимущество.
В этих местах летние ночи коротки. Мы двигались вперед, пока не начало светать, и тогда снова нашли поляну для отдыха.
Расседлывать коней мы не рискнули: тяжелые вьючные седла и корзины можно было поднять, только перекинув веревку через сук дерева, а значит, быстро уехать мы бы не смогли. Как и накануне, мы только стреножили коней.
За едой я поговорил с Петрой о том, что показала ей незнакомка. Чем больше Петра рассказывала, тем больше я волновался. Почти все совпадало с теми снами, которые я видел маленьким. Таким нежданным облегчением было узнать, что такое место действительно есть на свете, что мне снилась не жизнь Прежних Людей, а что-то существующее где-то в мире сейчас. Но Петра устала, так что, как мне ни хотелось узнать побольше, пришлось прекратить расспросы и дать ей с Розалиндой улечься спать.
Сразу после восхода солнца со мной взволнованно связался Майкл:
— Дэвид, они напали на ваш след. Из-за того человека, которого убила Розалинда: его отыскала его собака, а потом они обнаружили следы коней-гигантов. Наш отряд поворачивает назад на юго-запад, чтобы присоединиться к охоте на вас. Вам надо немедленно двигаться в путь. Где вы сейчас?
Я мог только сказать ему, что по нашим расчетам мы должны находиться в нескольких милях от Диких Земель.
— Тогда в дорогу, — сказал он, — чем дальше вы уйдете, тем больше потребуется времени, чтобы обходной отряд перерезал вам путь.
Совет казался разумным. Я разбудил Розалинду и объяснил ей ситуацию. Через десять минут мы с полусонной Петрой снова двинулись в путь. Скорость сейчас была важнее сохранения тайны, поэтому мы выехали на первую же дорогу, ведущую на юг, и пустили коней тяжелой рысью.
Дорога шла не прямо, а следовала изгибам местности, но общее направление нам подходило. Примерно десять миль мы проехали без всяких неприятностей, а потом дорога повернула, и мы увидели, что нам навстречу скачет всадник, что он уже в 50 ярдах от нас.
13
У этого человека не было никаких сомнений кто мы, потому что, едва завидев нас, он бросил поводья и стал сдирать с плеч лук. Прежде чем он успел натянуть тетиву, мы спустили свои. Но мы еще не приноровились к движению коней-гигантов и поэтому промахнулись. Он метил лучше: его стрела пролетела между нами, ободрав голову нашего коня. Вторым выстрелом я промахнулся, но Розалинда попала его лошади прямо в грудь. Конь попятился, чуть не скинув седока, повернулся и помчался прочь от нас. Я послал стрелу вдогонку, и она попала коню в зад. Он прыгнул в сторону, сбросил человека в кусты и помчался во весь опор по дороге впереди нас.
Мы миновали упавшего, не останавливаясь. Он съежился в стороне, когда громадные копыта простучали в каких-нибудь двух футах от его головы. На следующем повороте мы оглянулись и увидели, что он сел и осматривает свои ушибы. Самое неприятное было то, что теперь впереди нас мчался, разнося тревогу, раненый конь без седока.
Через две мили полоса леса внезапно оборвалась, и мы увидели, что находимся на краю узкой возделанной долины. До видневшихся вдали деревьев надо было пересечь примерно полторы мили открытой местности. Большую часть ее занимало пастбище, на котором за изгородью паслись овцы и другой скот. Слева совсем рядом с нами простиралось засеянное поле. Молодые всходы на нем были похожи на овес, но настолько отклоняющийся от нормы, что у нас дома его давно бы сожгли.
Вид его очень нас ободрил, потому что это означало, что мы почти достигли Диких Земель, где невозможно было сохранять чистоту породы.