Проект «АНИ»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Привет Лин, да как обычно, не опоздаю, тем более время в запасе ещё есть. Что-то случилось, а то такое чувство, что…

Макс не успел договорить, Илиана грубо и резко оборвала его, чуть ли не криком:

— В пятую точку засунь своё чувство! Нас с тобой срочно вызывает на собрание «о-кэ-эр-щик4». Собрание будет закрытым и приватным — приглашены только мы с тобой. Так что давай, в темпе, а то потом сам знаешь, что может быть.

— Да уж догадываюсь… Окей, тороплюсь, как могу, буду через десять минут. — Макс зашагал быстрее, грубо расталкивая в стороны мешающих идти людей.

— Хорошо, я жду тебя у его кабинета на третьем этаже, — более спокойно произнесла Илиана и связь прервалась — Илиана нажала на «левый пульс» — завершила вызов и полупрозрачная панель управления «виртхо́ма», расположенная перед взором Макса внизу, растворилась.

Человек несёт полную ответственность за свои деяния и её невозможно переложить на кого-то другого. Всё сделанное им, вплоть до малозначительных покупок в магазине, совершается через установленные чипы согласия и отмены — импланты, работающие на электромагнитных волнах. Устанавливаются каждому человеку при рождении у кистей рук, где можно нащупать пульс, а функционировать в полную меру начинают в восемнадцать лет — только с этого возраста человек может принимать участие в серьёзных крупных сделках и оказывать различных услуги, недоступные ранее — например, может купить недвижимость, или взять кредит. До совершеннолетия, возможности ограничивались «покупкой шоколадки» и другими незначительными повседневными операциями. Валютой же в ФСДР был сетевой коин ФСДР — «FSDR web-coin», который лежал на сетевом счёте, привязанному к биометрической учётной записи. Бумажная валюта не использовалась из-за нехватки природных ресурсов. Но на огромных созданных серверах и сетевых хранилищах полностью дублировались и хранились все необходимые данные граждан — учётные записи и сетевые кошельки. В случае массивных кибер-атак и выходе глобальной сети ФСДР из строя, можно легко восстановить данные и накопленные средства с многочисленных резервных хранилищ, которые девяносто процентов своего времени не подключены к сети и работают в автономном режиме до следующей синхронизации, на момент двенадцати часов вчерашнего дня — в это время происходит синхронизация всех данных. В случае же тотального энергетического кризиса, благодаря запасным оффлайн мощностям, существовала возможность создания и распечатки талонов из вторичного сырья о состоянии общего сетевого счёта с подтверждающей подлинность печатью партии и подписями её руководства. Но такая процедура займёт очень много времени…

«Виртхо́м», как и все устройства, работает по принципу полного согласия или отмены. Третьего варианта не дано. В «правом пульсе» у кисти вшит «чип согласия», который является устройством подтверждения и принятия всего, например принятия входящего вызова или же подтверждения личности в необходимых ситуациях. В «левом пульсе», наоборот, вшит «чип отмены» который не только может отменять, но и стирать необходимые носителю данные с различных устройств и из глобальной инфо-сети ФСДР; в неё же вшита сеть связи, называемая «Шум». Но выход в общую, недружественную, «грязную» «вебку», был не доступен обычным гражданам по понятным причинам. В «вебку» могли выходить только «Кузнец» (правящая общественная партия) и особенные привилегированные личности, например руководители ОКР «ЗАСЛОН», ведущие специалисты и так далее. «Кузнецом» отслеживались и контролировались абсолютно все действия. Выход в «вебку» был возможен согласно установленным протоколам и только по рабочей необходимости. «Шум» также строго контролировался, но уже не «Кузнецом», а различными внутренними органами и службами, со специальными установленными в сеть связи политиками пользования, в случае нарушений которых система оповещала моментально и нарушителя ждало серьёзное наказание. Благо, нарушений за всё время существования системы было очень мало.

Макс подходил к перекрёстку, позади осталось две трети пути. Виднелось длинное пятиэтажное здание с логотипом ОКР «ЗАСЛОН», главный вход которого располагался аккурат на против Фурштадской. Максу всегда казалось, что это здание занимает весь Литейный проспект, вплоть до Невы по одной стороне, и до Невского проспекта с другой — не видно конца и края.

«Свет потух, и в жизни тень? «Атомграм» осве́тит день!» — на стене одного из здания возник голографический анимационный плакат, на котором в тёмной комнате без света человек, незнающий чем заняться, берёт «виртхо́м», и ложится на диван, начинает кому-то писать сообщение, довольно пялясь с улыбкой в светящуюся стекляшку.

Поднялся промозглый сырой ветер, небо посерело, западали капли. В свете неоновых вывесок разных цветов, голограмм с красивыми девушками и импозантными мужчинами, которые завлекали танцами, необычными выходками и товарами мимо идущих потенциальных клиентов, дождь выглядел россыпью самоцветов, падающей с неба. Касаясь поверхности, каждый самоцвет разбивался на брызги из драгоценностей, растворяясь и исчезая, словно мираж.

Добравшись до широкой «литейки», остановился у пешеходного перехода, ожидая зелёный световой сигнал «голофора». Загорелся полупрозрачный зелёный, и толпа народу во главе с Максом решительно двинулась по световой проекции «зебры» из белых и жёлтых полос.

Резкий свист колёс — водитель ужасно дорогого фьючер-кара не включил «attentiveness» — специальный режим внимательности за рулём с минимумом отвлекающих деталей. Общался с какой-то пышногрудой стройной девицей, пытаясь разглядеть её прелести в окне вызова, который транслировался с устройства на лобовое стекло, в следствии чего не заметил вовремя «красный» и чуть не сбил Макса, идущего впереди огромной оравы.

— Ну етить… гаджет колотить! Да что ж за день сегодня такой, а? Бошку свою из астрала вынь, сетевой упырь! — Возмущённо переходя на крик, заявил наехавшему на него водителю. Сидевший за рулём не хилой комплекции мужик лет за сорок, не смотря на свою вину, хотел было выйти и «поговорить по-мужски», но видя десятки возмущённых и недовольных взглядов толпы, понял, что выйдет «себе дороже». Смахнул видеовызов с «лобача», со злостью крутанул руль влево, чтоб объехать, и притопил на «красный», срываясь со свистом, матерясь, брызжа слюнями в открытое окно на Макса и пешеходов.

Макс был не из робкого десятка, поэтому вдогонку попытался ударить ногой автохама по заднему бамперу, но промазал, тихо, со злостью, произнеся:

— Культурная столица, м-мать её…

Глава 2. Грядёт буря

Состояние Макса на взводе — было кому с утра подпортить настроение.

«Вирт, время!» — мысленно отдал команду своему «виртхо́му». Макс настроил виртуальный интерфейс своего гаджета так, чтобы вся необходимая информация на ходу не мешала обзору и не проецировалась прямо перед глазами. Например, время выводилось всегда справа в нижнем углу, погода — наоборот, в левом нижнем, а городская карта в левом верхнем. Всё это стало возможным благодаря чипу «нейровирт» — он формирует двустороннюю прямую связь между подключаемым устройством (компьютер или гаджет) и мозгом для обмена информацией. Вживляются чипы в область затылка.

Как там Линка сказала — «пятое место»? Ещё немного, и будут роботы людям «пятую точку» подтирать, до того станет лень. А с ленью и деграднём не хило… Прям вижу такие плакаты с сексуальными, стройными, металлическими роботами мужского и женского пола по всем улицам: «Пиплу руки не важны, пиплу роботы нужны!» А может, наоборот — с «тупыми» квадратными коробками-пылесосами, из которых торчат некундёпистые металлические конечности?» — размышлял Макс, подходя ко входу в здание тёмно-серого матового цвета с металлической раздвижной дверью. Над ней красовался огромный серебряный щит, диаметром в несколько метров. В нём тёмно-серая надпись полукругом: «ЗАСЛОН» — логотип ОКР. Огромные зеркальные окна здания из бронестекла располагались в шахматном порядке и отражали весь город.

У дверей стояли два здоровенных робота из чёрного поблескивающего металла с новейшими электромагнитными пушками — рельсотронами модели «BAT-0IA», которые нежно звались «батеньками». Учёным из нашей «оборонки» при дополнительном спонсировании и поддержке «Заслона» удалось создать более мощную версию оружия, в сравнении с самой передовой американской разработкой, энергия выстрела которой достигает тридцать три мегаджоуля, скорость снаряда в пять раз превышает скорость звука, а дальность стрельбы может достигать триста семьдесят километров (если выставить мощность на максимум). Рельсотрон «Батенька» — достаточно мобильная ручная версия для бойцов особых подразделений и охраны чрезвычайно важных объектов, имел энергию выстрела в тридцать пять мегаджоулей, стрелял металлическими пулями и снарядами из специальных сплавов. Мог с лёгкостью пробить сотню выстроенных в ряд противников насквозь, облачённых в хорошую броню. Но даже Макс не знал, как удалось достичь такой мощи при таких размерах — засекреченные разработки «Заслона», доступные единицам.

«Невозможное становится возможным. Получается, возможно всё, только для осуществления нужно иметь необходимые знания.» — размышлял Макс.

— Гражданин. Остановитесь. Для прохода необходимо провести биометрическое сканирование и дождаться подтверждения с сервера биометрики ФСДР. — Сухо отчеканил металлический голос «Стража», уперев огромную металлическую конечность в грудь Макса. Второй же, сильнее сжал рельсотрон, а на механической голове быстро замигал маленький прямоугольный индикатор красного цвета, обозначающий: «Внимание, готовность к переходу в боевой режим».

— Товарищи «Стражи» — забылся, виноват… утро сегодня, не очень… не задалось, в общем. «Хотя какая вам, железкам, разница?» — произнёс извинение и подумал про себя Макс, немного опешив перед охраной, косо поглядывая на издающий нагнетающий звук, включившийся рельсотрон — не хотелось лишиться жизни из-за своей забывчивости и невнимательности, разлетевшись на куски за секунду. Поднял голову и посмотрел в красные глаза-камеры робота, встроенные в чёрный каркас из металла, похожий на череп.

— Запуск сканирования. — Низким синтетическим голосом ответил «Страж». Обод из тускло-вишнёвых светодиодных индикаторов засветил ярко-красным, глаза расширились, смотря в лицо стоящему напротив человеку.

— Личность установлена и подтверждена. Максим Глыбов. Ведущий инженер ОКР «ЗАСЛОН». Проход разрешён. Хорошего дня. — «Страж» убрал свою клешню, светодиоды померкли. Его напарник тоже «расслабился», красный индикатор перестал мигать, и они расступились, освобождая проход.

— Ага, и вам не хворать. Надеюсь, никого не разрельсотроните сегодня. — Безразлично ответил Макс, шагая в раздвигающуюся перед ним толстенную дверь.

С тёмной дождливой улицы попал в светлый просторный холл из белых гранитных плит, переходящий в длинный коридор направо и налево. Посередине — небольшой полукруглый, ослепительно белый ресепшн с вмонтированным в пол голопроектором, из которого при приближении появлялась симпатичная «Оксана» с русыми волосами, одетая в белый смокинг с чёрной бабочкой и шёлковым тёмным платком в левом нагрудном кармане пиджака, готовая ответить на возникшие вопросы. По углам холла, как чёрные кляксы, стояли «Стражи». Макс не стал никуда сворачивать, а направился к лифту за ресепшеном. Нажал на сенсорную кнопку вызова. Услышал приближающийся металлический лязг, обернулся. К нему направлялся «Пэтовец» — охранный робот меньших размеров в сравнении со «Стражем», предназначенный для патрулирования этажей здания. Дверь белого лифта открылась.

— А, вместе поедем… окей. — Макс зашёл с роботом и двери сомкнулись. Спросил железяку: — Тебе какой?

— П-п-п-пятый, товарищ, — пусто произнёс, заикаясь, «Пэтовец».

[4] «О-кэ-эр-щик» — ОКР-щик — глава ОКР «ЗАСЛОН»