— В этом ты права. Но у меня есть экстренный план действий.
— И что за план у тебя?
— Я первородный вампир и имею власть над всеми вампирами в мире. Мне придётся воздействовать на неё и заставить ее перестать испытывать эту тягу к крови и убийствам.
— Ты не думаешь, что управлять чужим разумом не совсем правильно — впервые за наш разговор Рэйчел вновь вела себя как психотерапевт, а не жертва нападения.
— Думаю, но какой у меня выбор?
— Попробуй поговорить с ней и достучаться до ее разума, не подчиняя его себе.
— Ты не понимаешь, что такое жажда крови. Под ее действием ты не принадлежишь себе. Ты одержим лишь одной идеей, почувствовать эту эйфорию от каждого нового глотка и вновь испытать это неимоверное счастье и воодушевление.
— Кровь действует на вас как наркотики? А я думала, вы пьёте ее, чтоб жить вечно.
— Кровь является для нас источником силы и питания, но в больших количествах и без внутреннего контроля она превращается в беспощадный наркотик.
— Хочешь сказать, у Стефани наркозависимость от крови?
— Если в общих чертах, то да. Сама посуди, как психотерапевт. Человек всю жизнь испытывал только боль, разочарования, сожаления и обиду. Попробовав наркотик, который вмиг избавляет тебя от всего этого груза и дарит тебе долгожданное чувство счастья и радости, как поведёт себя такой человек?
— У него сорвёт крышу, и он мгновенно подсадит себя на такой наркотик. С каждой новой дозой ему будет мало, и он будет хотеть все больше и больше. В конечном счете, ему будет требоваться неимоверные дозы, чтоб почувствовать тот уровень, который человек жаждет получить.
— Вот видишь. Теперь ты понимаешь масштабы происходящего со Стефани.
— Я понимаю, но не могу осознать всего этого.
— Рэйчел, к кому ты ее послала? Мне нужно поговорить с ним и узнать, что он сделал для неё.
— Без обид, Влад, но я боюсь за его жизнь — Рэйчел вновь недоверчиво сощурила глаза, косясь в мою сторону.
— Я могу послать Джеймса к нему. Пусть он, как человек, поговорит с ним. Тем более клиент-банкир — это прекрасное прикрытие для разговора.
— Ты обещаешь не убивать его?
— Рэйчел, я ещё два года назад ввёл запрет на убийства простых людей. По моему закону мы можем убивать только тех, кто сам убил себе подобного или совершил над ним недопустимые действия.
— Вам можно убивать только насильников и убийц?
— И педофилов. Я разрешаю убивать их всех, поскольку такие люди недостойны, жить в этом мире — я процедил это с неимоверным презрением, а мои глаза сверкнули красным огнем.
— Твои глаза! Они поменялись! Ты хочешь выпить мою кровь? — Рэйчел сильно вжалась в спинку своего дивана и вновь затряслась.
— Это моя реакция, когда я чем-то разозлён или возбуждён. Обычно, я не теряю контроль, но из-за Стефани я немного потерял голову — я вмиг привёл свой вид в нормальное состояние и виновато улыбнулся — Рэйчел, я могу стереть тебе память об этом всем, и ты вновь заживешь спокойной жизнью. Эти знания слишком большой груз для психики любого человека. Тебе ли не знать об этом.
— Я это прекрасно понимаю — Рэйчел опустила свои серые глаза на коленки, обхватив себя руками — Но я не хочу быть в неведении. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Так всегда говорила Стефани.
— И была права, но подобная правда чересчур тяжела.
— Зато теперь я могу смотреть на мир таким, каков он есть.
— Я видел тебя со стороны, Рэйчел. Ты теперь трясёшься и не можешь видеть в людях обычных людей. Ты испытываешь постоянный страх перед такими, как я, что может, в конечном счете, свести тебя с ума.
— А ты что, в одной из своих долгих жизней был психоаналитиком?
— Нет, но живя шесть веков на земле, два из которых я притворялся самым обычным человеком, начинаешь ненароком разбираться в тонкостях человеческой души.
— Влад, прошу тебя, оставь эти знания при мне. Я верю, что ты ее вернёшь. После всего этого я мечтаю сесть со своей подругой за бутылкой вина и обо всем этом поговорить по-настоящему. Без секретов и ее завуалированных объяснений. Я хочу услышать все от начала и до конца.