— Правда? — на лице Влада отразилось сильное удивление — Ты моя жена? И сколько мне лет, что я уже женат.
— Тебе тридцать. Твой день рождения был вчера — подал голос Норман, так же, как и я еле сдерживая боль внутри себя
— Так ты, получается, мой друг Норман — Влад кинул на Нормана беглый взгляд, с опаской осматривая его поникшую фигуру — Могу ли я попросить что-нибудь из еды? Почему-то я чувствую ужасный голод внутри.
— Конечно, Вл… — Норман осекся и сглотнул ком в горле — Конечно, Дэмиан. Я сейчас тебе что-нибудь принесу.
— Стефани, я прошу прощения за свою просьбу, но я совершенно ничего не помню. Ты сможешь рассказать мне все от начала и до конца? Всю мою жизнь, нашу историю и то, как мы с тобой живем? Я не знаю, как я буду жить, но я надеюсь, что ты мне поможешь в новом для меня мире.
— Конечно, помогу, любовь моя — я вновь задрожала и прижалась к груди Влада — Ведь моя душа принадлежит тебе, как и твоя мне. И даже сквозь множество жизней и столетий я найду тебя и подарю тебе вновь свою любовь.
Глава 25
Двадцать лет спустя. США. Нью-Йорк.
Я стояла у варочной панели и вдыхала аромат еды, разносившийся по всему дому. Каждый раз, готовя праздничный ужин, я с наслаждением ощущала весь букет разнообразных запахов и ароматов. Сегодня я взяла выходной от всех своих дел и посвятила день домашним делам. Для меня этот день был и всегда будет особенным. Прошло много лет, а я все ещё помнила до мелочей тот момент, когда на меня смотрели пронзительные глаза насыщенно-изумрудного цвета, и я видела в них лишь сильную панику и страх. После всех произошедших событий наступило непростое для нас обоих время. Мне пришлось полностью создавать заново новую личность и нового человека. Я постаралась максимально подробно рассказать Дэмиану о его жизни и его характере. Многие подробности остались в стороне, и все то, что касалось вампирской части его жизни, было мной опущено и навсегда им забыто. Дэмиан долго приходил в себя и ему понадобился год, чтоб вернуться на должность профессора и восстановить свои знания. Он сутками сидел в книгах и сотни раз перечитывал свои же научные труды. Когда я впервые показала Дэмиану его работы, он долго смотрел на все это безумным взглядом, и с неимоверным напряжением на лице.
— Стефани, почему я изучал Влада Цепиша третьего? Что в нем такого особенного было на мой взгляд?
— Он привлекал тебя своей силой духа и своим упорством. Тебя поражала его способность переживать все трудности и всегда оставаться сильным и непоколебимым. Ты хотел узнать его с другой, неизвестной никому стороны.
— Но он же убил тысячи людей! И из-за своего безумия и горя он стал настоящим чудовищем и беспощадным маньяком.
— Не суди так строго его. Из всех твоих работ я сделала вывод о том, что Влад третий не был безумен. Просто он был несчастным человеком, который долгое время был потерян и одинок. Я думаю, в конце своей жизни он понял все свои ошибки и пытался их исправить.
— Влад третий умер, покончив с собой в собственном замке. Сомневаюсь, что он о чём-то мог сожалеть в тот момент.
— Я думаю, когда ты вновь приступишь к своим исследованиям, ты немного проникнешься к нему и пересмотришь свой взгляд на этого человека.
В таком ритме прошло несколько лет. Каждый раз, когда Дэмиан о чём-то спрашивал меня, мне приходилось выдумывать правдивую ложь и нагло врать ему, смотря прямо в его проницательные глаза. Это было тяжёлым испытанием для меня. Видеть взгляд таких родных и дорогих мне глаз, но ощущать в них лишь холод и растерянность. Он не был прежним и никак не походил на себя настоящего. Но он был жив и он был рядом. По возвращению в Нью-Йорк, я приняла решение скрыть от Дэмиана все истории о сверхъестественном. Для него этот мир теперь был прост и понятен, и в нем не было места вампирам, оборотням и другим всесильным существам. Джеймс, Кейт и другие существа теперь были для него обычными людьми и членами нашей с ним семьи. Постепенно, мы наладили наш быт, и жизнь обрела тот ритм, о котором когда-то я могла только мечтать. Неожиданно для себя я преуспела в искусстве, а мои картины получили известность и признание. За двадцать лет я стала довольно известным художником и даже заимела свою собственную картинную галерею. Дэмиан же, в итоге, возглавил свой университет и занял место ректора. Когда-то бурное прошлое теперь казалось мне лишь сном, который прошёл по наступлению нового дня. Из воспоминаний меня вывел громкий возглас, разнесшийся по всему дому:
— Мам! Грейс опять меня достаёт!
— Грег, разбирайтесь сами — крикнула я, усмехнувшись до боли знакомой ситуации. В этот момент в кухню вошла молодая девушка. Ее густые чёрные волосы спадали лёгкой волной на ее тонкие плечи. Черты лица были остры и благородны, а глаза имели пронзительно изумрудный оттенок.
— Не обижайся, но я когда-нибудь убью его — прорычала она, нервно сев на ближайший стул.
— Грейс, вам ещё не надоели эти разборки?
— Да он же невозможный! Как ты его выносишь?
— Что на этот раз у вас произошло?
— Мелкий паршивец зашёл ко мне в комнату, когда я разговаривала с Карен!
— И что здесь плохого? Твой брат довольно любопытный.
— Я миллион раз говорила о том, что моя комната неприкосновенна, и защищена от посещений нежеланных гостей. Этот мелкий засранец все делает назло мне!
— Грейс, я много раз просила тебя не выражаться в моем присутствии. Твой отец будет сильно недоволен, если узнает об этом.
— Такова участь дочери ректора Колумбийского университета — Грейс усмехнулась и посмотрела на меня внимательным взглядом — Папа скоро вернётся?
— Сегодня обещал быть вовремя. Сегодня ведь особенный для нас день.
— День, когда папа пришел в себя и вернулся к тебе после той жуткой катастрофы. Я помню, мам.
— Я рада, что хоть иногда, но ты слушаешь меня.