с блюд не тронув ни кусочка,
у стола сидел полдня,
повторяя: "Все муйня!"
Лишь одна мужская сила
в нем по — прежнему бурлила.
Но видать, и ЭТО дело
потихоньку надоело.
Царь врубился, наконец,
что настал ему зиздец.
Со здоровьем вовсе худо,
надо когти рвать, покуда
в прах жена не заипла.
В те поры война была.
Бросил царь в ночи супругу,
взял трусы, носки, кольчугу,
и слинял к утру в обоз,
полугол и полубос.
Лишь успел помыть пиписку,
да жене послал записку:
«Оставаться не могу.
Должен дать отпор врагу.
Вот прогоним супостата –
подмывайся, жди солдата.
А пока в командировке-
замени меня морковкой.»
Впрочем, в царстве шла молва, -
от жены сбежав едва,
на природе мясом с кровью
подкрепив свое здоровье
и решив, что все в порядке –