— Ну, дылда, погоди!
На следующей перемене Лагутин изловчился и пребольно дёрнул Фокину за жиденький хвост и снова толкнул. По лицу его блуждала довольно коварная улыбка.
Фокина, перебирая длинными ногами, погналась за ним, но вёрткий мальчишка мгновенно затерялся в бушующей перемене.
Раздосадованная Фокина вернулась в класс, подошла к своей парте и неожиданно обнаружила на ней записку. Она развернула её, быстро прочла и бросилась к Верочке.
— Вот, — победно сказала она. — Читай.
И Верочка прочитала: «Фокина, я тебя люблю!»
— Как думаешь, кто написал? — И, не дожидаясь Верочкиного ответа, Фокина ответила сама: — Думаю, или Бычков, или Петров, или Тарасов.
— Петров вроде Сидоровой интересуется, — робко уточнила Верочка.
— Ерунда! — бросила Фокина. — Захочу, мной заинтересуется.
— Но ведь тобой кто-то уже заинтересовался, — справедливо заметила Верочка.
— Да, — спохватилась Фокина и задумалась. — Как бы поточнее узнать — кто?
Верочке очень хотелось помочь неугомонной Фокиной, поэтому она несмело предложила:
— А я одно гадание знаю.
В это время мимо девочек пробежал замухрышка Лагутин. Он снова дёрнул Фокину за волосы. Но Фокина отмахнулась от него, как от надоедливой мухи.
— Говори гадание! — вежливо потребовала она.
Верочка по обыкновению покраснела и понизила голос:
— В пятницу, ложась спать, нужно расчесать гребнем волосы. Гребень положить под подушку и произнести: «Пя́тница-пятни́ца, кто любит — пусть приснится».
Невозмутимая Фокина растерялась:
— У меня гребня нет, только расчёска.
Верочка зашептала:
— Это не важно, можно и расчёской.
— Слушай, так сегодня же как раз пятница! — обрадовалась Фокина.
Тем временем Лагутин оттолкнулся от противоположной стенки, разбежался как следует и боевым тараном врезался в Фокину.
Это заставило девицу заметить его и моментально отреагировать:
— Дурак!
Лагутин, довольный, с безопасного расстояния скорчил ей рожу и убежал в раздевалку.
Вечером Фокина сидела на приготовленной ко сну кровати и разглядывала фотографию своего класса.
Снимок был прошлогодний. На нём все они ещё совсем юные. Вон у Тарасова волнистый чуб только-только пробивается. А у Лагутина уши совершенно по-детски оттопырены. Впрочем, они и сейчас выглядят так же. А всё потому, что он — дурак! Сидоров весь веснушками утыкан. Снимались весной. Вот он от солнышка и вспыхнул. Зимой-то веснушки бледнеют… Но другой фотографии всё равно нет. Поэтому сгодится и эта.
Фокина вздохнула, расчесала волосы и со словами: «Пя́тница-пятни́ца, кто любит — пусть приснится» положила расчёску и фотографию под подушку.