— Да ничего.
— Ты это к чему сказал?
— Вы, Алексан Ваныч, сказали Нечипоренке «молчи». Я и говорю: «Молчание — знак согласия».
— Очень кстати. Знаешь ли ты, Карташевич, когда придёт твоя очередь говорить?
— Гм, кхи, — закашлялся Карташевич.
— …когда я спрошу у тебя урок. Хорошо?
Карташевич не видел в этом ничего хорошего, но принуждён был согласиться, сдерживая свой гудящий бас:
— Горожо.
— Карташевич через двух мальчиков перепрыгивает, — счёл уместным сообщить Нечипоренко.
— А мне это зачем знать?
— Не знаю… извините… Я думал, может, интересно…
— Вот что, Нечипоренко. Ты, брат, хитрый, но я ещё хитрее. Если ты скажешь ещё что-либо подобное, я напишу записку твоему отцу…
— «К отцу, весь издрогнув, малютка приник», — продекламировал невпопад Карташевич.
— Карташевич. Ступай приникни к печке. Вы сегодня с ума сошли, что ли? Дежурный! Что на сегодня готовили?
— Вятскую губернию.
— А-а… Хорошо-с. Прекрасная губерния. Ну… спросим мы… Кого бы нам спросить?
Он посмотрел на притихших учеников вопросительно. Конечно, ответить ему мог каждый, не задумываясь. Иванович посоветовал бы спросить Нечипоренку, Патваканов — Блимберга, Сураджев — Патваканова, а все вместе они искренно посоветовали бы вообще никого не спрашивать.
— Спросим мы…
Худощавый мечтательный Челноков поймал рассеянный взгляд учителя, опустил голову, но сейчас же поднял её и не менее рассеянно взглянул на учителя.
«Ого! — подумал он. — Глядит на Блимберга. А ну-ка, Блимберг, раскошелив…»
— Челноков.
Челноков бодро вскочил, захлопнул под партой какую-то книгу и сказал:
— Здесь.
— Ну? Неужели здесь? — изумился учитель. — Вот поразительно. А ну-ка, что ты нам скажешь о Вятской губернии?
— Кхе. Кха. Хррр…
— Что это с тобой? Ты кашляешь?
— Да, кашляю, — обрадовался Челноков.
— Бедненький… Ты, вероятно, простудился?
— Да… вероятно…
— Вероятно… Может быть, твоему здоровью угрожает опасность?