– До темноты не доедем. Тут, наверняка и волки водятся?
– Тьма тьмущая.
– Нехорошо это – ездить в столь поздний час по лесу.
– Тут неподалеку находится замок герцогини. Можем переночевать там.
– Что же, герцогиня живет отдельно?
– Старый епископ говорил, что герцогиня страдает мигренями и не выносит городской суеты. Поэтому герцог пошел на встречу и выстроил ей отдельный замок, весьма роскошный.
– А что говорят люди?
– Одни – что благочестивая герцогиня не смогла жить со своим мужем, когда узнала, что он – исчадие ада, другие, что она сама – порождение дьявола, но добрый герцог, чтя супружеские узы, не смог придать ее очистительному пламени, и заточил в отдельном замке, подальше от честных христиан.
– Да, нечистый в последнее время все глубже проникает в души людей. А все почему? Потому что гроб господень под властью нечестивых язычников. И долг каждого христианина, еще не соблазненного обещаниями сатаны (епископ перекрестился), пойти войной на его приспешников. Не скрою, зло проникло и в наши ряды – в ряды слуг господних, призванных нести свет божий темным массам. Иначе, как объяснишь, что до сих пор не созван новый крестовый поход, который сметет всех еретиков и язычников прямиком в адское пламя, туда, где им самое место. И я верю, что рано или поздно это случится. А пока мы должны искоренять зло, которое вокруг нас, огнем и мечом, жестоко и беспощадно.
Епископ так разошелся, что начал размахивать рукой, словно держит меч, и рубит направо и налево безнадежных грешников. В конце концов неосторожным ударом он едва не вышиб дверь кареты, что слегка его успокоило.
– Что же, может заедем переночевать к герцогине? Я, по правде говоря, страшно истосковался по мягкой кровати, а за одно и пораспросим ее о муженьке – спросил епископ.
– Можно – ответил помощник – видите огонек горит за деревьями – это как раз ее дворец.
Ворота замка распахнулись и карета въехала внутрь. Слуга любезно открыл дверцу. Увидев наряд епископа, он почтенно склонил голову.
– Ваше преосвященство, какая честь для нас…
– Где же ваша хозяйка, почему она нас не встречает?
– Я прошу прощения у вашего преосвященства, но герцогиня молится в своей личной часовне. В этот час лучше ее не беспокоить
– Похвально, но когда мы сможем с ней встретиться?
– Вы встретитесь во время ужина. А пока можете отдохнуть и переодеться. Пойдемте, я проведу вас в ваши покои.
– Благодарю, признаться мы страшно утомились в дороге. Ужин и покои для отдыха сейчас будут очень кстати.
Через час епископа и его помощника пригласили к столу. Посреди освещенного тусклым светом факелов пиршественного зала стоял длинный деревянный стол, уставленный яствами. Во главе его сидела герцогиня – худая женщина средних лет в черном платье. Она поднялась со своего места, подошла к епископу, встала на колени и поцеловала ему руку.
– Ваше преосвященство, простите меня пожалуйста, что не смогла встретить вас лично. Я общалась с Богом, а прислуге строго приказано не беспокоить меня в эти минуты, что бы не произошло, даже пожар.
– Ничего страшного, дитя мое. В свою очередь прошу извинить и нас за столь поздний и к тому же неожиданный визит. Мы направлялись к вашему супругу, но в пути нас застала ночь, а в этих краях, как мы слышали небезопасно разъезжать в темное время суток, даже с охраной.
– Я очень рада этому случаю, но что же это я, вы должно быть страшно голодны с дороги. Прошу к столу.
Герцогиня и два ее гостя расселись по местам и принялись за трапезу. Некоторое время ели молча. Когда голод несколько поутих, разговор продолжился.
– Герцогиня, простите меня за нескромный вопрос, но прошу учесть, что вы разговариваете с человеком, имеющим сан священника, поэтому со мной можно говорить о самых сокровенных вещах, как на исповеди. Почему вы не живете вместе со своим супругом?
Герцогиня несколько замешкалась с ответом, словно что-то тщательно обдумывая. Она опустила голову. Лицо ее исказилось душевной болью. Наконец, она произнесла.
– Увы, в замке, где живет герцог и в окружающем его городе слишком суетно. Я же предпочитаю уединение, неспешные прогулки и беседы с богом. Там, увы, я не могла этого получить.
– Но вы, как добропорядочная христианка должны понимать, что скованы священными узами брака и обязаны думать не только о долге перед богом, но и о супружеском долге.
Герцогиня снова долго не отвечала. Через минуту она подняла глаза и с мольбой во взгляде посмотрела не епископа
– Святой отец, могу ли я доверять вам точно также, как господу нашему богу?