– Начинается – сказал он, указывая в сторону леса.
Действительно, ветви близлежащих деревьев зашевелились и на поляну перед замком выехало грандиозное сооружение: огромная деревянная башня на колесах.
– Что это? – спросил герцог.
– Осадная башня – ответил воевода.
– Но почему эта досадная башня на колесах? Я думал, она будет стоять где-то в стороне, и они оттуда будут нам досаждать.
– Не досадная, а осадная. Они подгонят ее к нашим укреплениям, и, защищенные ее деревянным корпусом, поднимутся по внутренней лестнице на наши стены.
– Как сложно.
Между тем, за башней вышли из леса несколько десятков хорошо вооруженных воинов, закованных в латы.
– Их стало заметно больше.
– К ним подтянулся маркиз де Сен-Мишель, дядюшка вашей благоверной.
– Похоже, сегодняшний рассвет был последним в моей жизни. Как жаль, что я его проспал.
– Ты, ваше высочество, редко когда вставал раньше одиннадцати дня. Удивляюсь, откуда ты вообще знаешь о существовании рассвета.
– Верно. Должно быть то, что я обычно представляю себе, на самом деле является закатом. Но, заката я, похоже, тоже никогда больше не увижу.
Башня была уже совсем близко. Казалось, потянись посильнее и можно дотронуться до нее рукой. Герцог поднял свой меч. Жак покрепче сжал в руках бейсбольную биту. Воевода тоже попытался схватить меч, стоявший, прислоненным к стене, но тот упал. Воевода попытался поднять его и свалился. Теперь он в своих бочках-латах беспомощно катался по полу, не в силах подняться, что, конечно несколько нарушало трагическую торжественность картины. Вот уже дверь осадной башни распахнулась, и сам маркиз де Сен-Мишель, взойдя на деревянный помост, приготовился к штурму, готовый первым прыгнуть на стену и начать крушить всех вокруг своим огромным мечом. Вот уже лучники, защищая штурмующих, натянули тетивы своих луков. Вот уже воевода почти смог подняться на ноги, но снова упал. Несмотря на осеннюю прохладу, на лбу у Жака выступил пот. Он посмотрел на герцога. Тот стоял, сжав зубы так что, казалось, они должны были рассыпаться в порошок от чудовищного давления.
И вдруг откуда-то со стороны, из-за деревьев раздался вой охотничьего рога.
– Вражеская подмога – промелькнула в мысль в голове оруженосца. Но атакующие тоже были в полном недоумении. Они остановили штурм и все, как один обернулись в сторону, откуда раздался звук.
И вот наконец из леса вышла странная процессия. Первым на своем верном Хуфе ехал Йорик. В руках он держал рог. За ним следовал епископ с поднятыми хоругвями. За ними проследовала колонна юродивых: два безногих, один безрукий, двое в блестящих шапочках из фольги, женщина, за которой строем шли шестнадцать кошек. Замыкала колонну старушка с магазинной тележкой, у которой не было одного колеса. Оставшиеся колеса периодически застревали в траве и рыхлой земле, старушке приходилось приподнимать ее вместе со всем содержимым. Следом за ними шел Мерлин. Одет он был по-прежнему в футболку, шорты и шлепанцы, поэтому ежился от холода. Замыкал шествие еще один человек, которого Жак видел до этого всего один раз, но тем не менее запомнил навсегда. Это был тот, из-за которого и начались все его неприятности. Это был Мишель Нострадамус.
Маркиз не был далек умом, тем не менее он понял, что епископ жив здоров, и уж точно не пленен.
– И что же теперь? – стоя на помосте осадной башни, недоуменно спросил он у герцога.
– Вероятно, теперь пир! – ответил герцог.
При этих словах на всю стену раздался страшный рев. Это был рев отчаяния воеводы, который снова не смог поучаствовать в сражении.
Вечером был пир. Давно уже в замке не собиралось столько народа. Места хватило всем: и врагам и друзьям. Был и воевода, которого сыновья три часа вытаскивали из его деревянного облачения. Диковинки, привезенные из будущего, спрятать не успели (за исключением постеров Металлики, которые содрали со стен перед самым приходом гостей), да и не было в этом смысла, потому что епископ все равно уже рассказал всем о путешествии в далекую сказочную страну (того, что это был тот же город Камбруз, только в будущем, ему растолковать так и не смогли). По залу разносились звуки органного оркестра Иогана Себастьяна Баха (Йорик перед возвращением купил несколько дисков с классикой).
Но вот звуки затихли и пир начался. Первым поднял кубок епископ.
– Друзья мои, благоверные христиане. Сейчас я расскажу вам, как с помощью моих дорогих спутников: ученого и алхимика Мерлина и отважного герцога де… – епископ замялся, поняв, что не знает, как зовут герцога, но видя, что никто не обращает внимание на его смятение, продолжил – короче, как с помощью моих спутников я попал в чудесную далекую страну. Все там было необычно: по небу летали железные птицы, люди разъезжали по городу на закованных в латы вонючих каретах, не требующих лошадей, общались друг с другом не напрямую, а с помощью чудесных шкатулок, через которые можно разговаривать, писать письма и видеть человека, даже если он находится на другом конце света. Но больше всего мне бросился в глаза страшный духовный упадок. Женщины там ходят в срамных панталонах, которые почти ничего не прикрывают, добрые христиане спокойно общаются с язычниками и иноверцами. Все там говорило о том, что Бог давно с гневом смотрит на эти края и того и гляди, сотрет из с лица Земли подобно Содому и Гоморре. Сначала я думал, что его высочество совершает путешествия в эту страну, чтобы предаваться разврату, о каком и не слышала наша добродетельная земля, но потом месье Мерлин объяснил мне, что герцог подобно воину Христову, появляется здесь, чтобы отстаивать веру в бога, и что не далее как весной он устроил сражение с пособниками дьявола, за которое, впрочем, его надолго упекли в темницу друзья этих самых пособников. Герцог верил, что тот мир еще можно было вернуть на путь истинный, но я, будучи мудрым мужем, много повидавшим на своем веку, быстро понял, что та страна обречена. И поэтому я принялся за спасение тех, кого еще можно было спасти. Я ходил по тем краям и проповедовал святое учение, и нашел и вывел из того мира целых тринадцать праведников, больше, чем Лот из Содома…
Епископ говорил еще очень много и нудно. Жак быстро перестал его слушать. Он оглядел пиршественный зал. Тот был наполнен чужими людьми, готовыми со всей своей яростью средневековых господ наброситься на вино и яства, расставленные на столе, как только епископ закончит свою речь. И тут Жак заметил, что его друзей – Мерлина, Христофорушки и Йорика, нет в зале. Он тихонько вышел из-за стола. Никто не обратил на него внимания. Он направился к башне Мерлина.
Вся компания – Мерлин, все еще не переодевшийся, Йорик, Христофорушка с неизменной чашкой какао в руке, сидели там, на самом верху, и через большое стеклянное окно смотрели на звездное небо. Он вспомнил, как позавчера они с герцогом тоже смотрели на звезды, но эти, сегодняшние, были не в пример крупнее и ярче. Они притягивали взгляд, заставляя забыть обо всех проблемах и заботах, которые ему пришлось пережить. Теперь же он сидел и молча, как завороженный, смотрел на далекие мерцающие светила.
Жак не знал, сколько прошло времени. Внизу, на лестничной клетке раздался шум шагов, люк в полу распахнулся и к ним влез герцог. Он был слегка пьян и весел.
– Как там дела? – спросил Жак.
– Неплохо. Все довольны. Веселье в самом разгаре. Епископ крепко выпил и теперь читает проповеди чучелу медведя возле камина. Маркиз де Сен-Мишель настоял, чтобы я помирился с герцогиней. Мы с моей благоверной пообещали ему, что именно так и будет, но потом между собой договорились снова разъехаться, как только ее дядюшка покинет наши края. Все-таки она умная женщина, и не так ужасна, как мне казалось раньше. Думаем даже заделать наследника.
– А не боишься, что наследник твой будет на самом деле от какого-нибудь садовника. Или от Христофорушки?