– Ты – злая волшебница Фата Моргана. Хочешь заманить меня в свое ложе, чтобы выудить из меня мои секреты.
Мерлин с неожиданной прытью встал со своего места и, неестественным образом вывернув руки, скованные наручниками, взял со стола стоявший там стеклянный стакан с водой.
– Вот, получай бионическую гранату, чудовище – крикнул он, и бросил стакан в Жака.
Бросок был неудачен. Стакан упал на пол и разбился вдребезги, лишь слегка облив Жака холодной водой. Охранники тут же подбежали к Мерлину и поволокли его к двери.
– Фашисты! Разбойники! Я вам все припомню, когда взойду на английский престол – кричал Мерлин, когда его уводили.
– Вот видите – сказал охранник, оставшийся в комнате свиданий – совершенно неадекватен.
– Когда вы выпустите его из карцера?
– Мы бы рады. Ему, похоже, место не в тюрьме, а в психушке. Но наш начальник – крутой мужик, и слышать ничего не желает. Решил, что этот Мерлин просто издевается над нами. Говорит, пока он не успокоится и не назовет своего имени, будет сидеть в карцере.
Из арестного дома Жак вышел в самом тяжелом расположении духа. Герцог и Мерлин в тюрьме. Герцога ждет суд и, вероятно, жесткий приговор. Мерлина выпустят только когда он вспомнит свое имя, а без таблеток этого не произойдет никогда. Таблетки он забыл в прошлом. Кто может помочь? Епископ. Теперь это самая близкая его душа. Жак не раздумывая ринулся на площадь.
Епископ продолжал вещать. Послушники обступили его плотной толпой так, что Жаку пришлось продираться между ними.
– Ваше преосвященство – сказал он, едва отдышавшись – герцог и Мерлин в тюрьме. Я не знаю, что делать. Помогите мне!
Епископ лишь слегка повел головой.
– Прости, сын мой, они страшные грешники. Боюсь, их уже не спасти. А раз так, нужно бороться за души тех, кто жаждет спасения!
– Но ваше преосвященство! – продолжал молить Жак.
Но епископ его уже не слышал. Он продолжил читать свою проповедь так самозабвенно, что теперь ему не мог помешать даже ядерный взрыв.
Что делать? Похоже, выход был один – идти советоваться с мудрыми людьми. Жак залез в карман брюк и нащупал там гладкий и твердый камень – камень времени.
Глава 11
Тем временем Мерлина вернули в карцер.
– Ну что, не скажешь, как тебя зовут? – повторил охранник, уже в сотый раз.
– Я Мерлин из Авалона – в сотый раз ответил ему волшебник.
– Что ж, я попытался – вздохнул охранник и приковал Мерлина наручниками к стене. Дверь захлопнулась, лязгнул замок.
Когда глаза волшебника привыкли к полутьме, он с удивлением обнаружил, что был не один. Напротив сидел еще один заключенный. Несмотря на юный возраст, он уже успел обзавестись окладистой бородой. Глаза его были устремлены куда-то в дальний угол камеры. Незнакомец неподвижно сидел на своей койке, и не проявлял к своему соседу никакого интереса.
– Не помешаю я тебе? – спросил Мерлин.
– Если ты не Наполеон, то, не помешаешь – ответил незнакомец.
Некоторое время они сидели молча.
– А чем тебе так не угодил Наполеон? – не выдержал Мерлин.
– Даже и сам не знаю. Утром я поинтересовался у сокамерника, что за знатный человек изображен на его татуировке. Тот очень удивился, и даже уточнил, всерьез ли я его спрашиваю. Я ответил, что всерьез, после чего он меня побил. Потом на шум сбежались охранники. Сначала они хотели отправить в темницу моего обидчика, но, когда выяснили в чем дело, сказали, что Наполеона должен знать каждый француз, и отправили в темницу меня.
– Нет ничего удивительного в том, что ты не узнал Наполеона. Я был знаком с ним лично. Он был почти двух метров роста, широкоплечий и с окладистой бородой. Это уж потом недоброжелатели исказили его образ почти до уровня карикатуры. А ты что, действительно не знаешь, кто такой Наполеон?
– Нет, я никогда не слышал этого имени раньше.
– Должно быть, у тебя такая же болезнь, как и у меня. Ты ничего не помнишь. Сочувствую. От этого в голове такая пустота. Моя черепная коробка – словно квартира, из которой вынесли всю мебель. О том, что здесь было раньше можно судить только по обрывкам обоев, да случайно забытому мусору.