Как странно, я звал Розу, а вместо нее появился Винсент.
— У госпожи, кроме тебя, полно забот, — будто прочтя мои мысли, не совсем вежливым тоном пояснил Винсент. Кажется, он был раздражен, даже рассержен моим неожиданным приходом.
— Где она, твоя госпожа? — спросил я. С губ сорвался едва слышимый хриплый шепот. Другой бы меня не понял, счел бы этот отчаянный вопрос всего лишь вздохом влюбленного, но у Винсента, видимо, был отличный слух.
— Она сейчас занята, — коротко пояснил он. По его далеко не дружелюбному настрою было заметно, что в подробности вдаваться он не собирается.
— Если моей госпоже ты для чего-то понадобился, то это еще не значит, что я стану тебе кланяться, — счел своим долгом предупредить Винсент, в его выразительных карих глазах, как предостережение, вспыхнул злобный огонек.
И снова я подумал, что он похож на титулованного, привыкшего к почестям и всеобщему уважению молодого человека. Он держался так гордо и независимо, будто готовился унаследовать трон.
— А почему ты служишь ей? — вопрос невольно сорвался у меня с языка, и я тут же пожалел о своей оплошности. Винсент, кажется, готов был убить меня за мое любопытство.
— Почему? — надменно переспросил он и вдруг громко расхохотался. — Ну, и дурак же ты. Да, потому, что она царица всех таких отвергнутых и проклятых существ, как ты и я. Все, кто запутался в сетях колдовства, обязаны поклониться ей. Да, мой друг по несчастью, магия — это одна огромная мрачная воронка, которая засасывает всех, кто осмелится подойти к ней.
— Почему ты так зол? — вырвалось у меня. Я сам тоже начал на него злиться. Кем бы он не был, у него нет права так грубо и пренебрежительно относиться ко мне.
— Зол? — Винсент отрицательно мотнул головой, и рубин в его ухе вспыхнул, как алая звездочка. — Нет, я не зол, я только немного несчастен.
Он посмотрел на небо, на далекий призрачный диск луны и, кажется, вздохнул.
— Что с тобой случилось? — спросил я. — Тебе приходится спать в том склепе, о котором говорила Роза.
— Тебе не понять, — Винсент криво усмехнулся. — Склеп к моим несчастьям никакого отношения не имеет.
— Тогда, о чем же ты грустишь? — я был даже немного рад тому, что он снизошел до откровений со мной и готов был засыпать его вопросами.
— О потерянном друге, — после паузы признался Винсент.
— Стоит ли…
— Я же говорил, ты ничего не поймешь, — опять вспылил Винсент. — Ты не знаешь, насколько могущественным, насколько прекрасным был тот, о ком я тебе говорю. Поссориться с ним это все равно, что самому вырыть себе могилу.
— Так ты жалеешь о том, что потерял его или о том, что теперь он может тебя наказать? — я, правда, мало что понимал.
— И о том, и другом, — Винсент провел рукой по волосам, даже этот простой жест показался необычайно грациозным, а вспыхнувшая фосфорным сиянием кожа придала ему нечто мистическое.
— Не спрашивай меня больше об этом, — то ли попросил, то ли потребовал он у собеседника.
— Ну, о собственных затруднениях я могу тебя расспросить, например, что ты скажешь о моей семье и о проклятии…
— А почему я тебе должен что-то говорить, — далеко нелюбезно оборвал Винсент. — У тебя ведь есть твоя книга, так хотя бы пролистай ее. Чему же учат вас, студентов, если вы даже не умеете разбирать по буквам? Хорошие же знатоки выходят их твоего университета, никогда бы не стал нанимать их к себе на службу.
— Диплом еще не свидетельство того, что у тебя есть знание, — тут же парировал я.
— У тебя его нет, — запротестовал Винсент. — Ты сбежал раньше, чем смог его получить.
— И не прогадал, потому что местные профессора никогда бы не смогли вложить в мою голову тех знаний, которые требуются для борьбы со злом, — я не хотел сдаваться и поэтому придумывал все новые и новые доводы.
— Ты называешь свою детскую игру в прятки войной со злом, — возмутился Винсент. — Ты сам становишься злом, медленно, но неуклонно. Посмотри на себя в зеркало, ты уже не такой, каким был день назад. В твоих глазах поселилась лютая ненависть, и она выдает тебя с поличным. С каждым часом, с каждой минутой ты все больше приближаешься к тому темному идеалу, который решился уничтожить. Ты ничем не лучше того, кого преследуешь. Даже хуже, потому что он смел, а ты труслив. Ты прячешься за углом вместо того, чтобы нанести удар в открытую.
— Не тебе меня упрекать, — я уже был не рад тому, что вернулся. Винсент одним махом разбил все мои героические мечтания.
— Правда глаза колет, — усмехнулся Винсент. — Обидно быть кроликом, а не охотником. Я сам, когда-то оказался в похожем положении. Скажу честно, Батист мы с тобой во многом похожи. Ты даже нравишься мне, потому что, как и я, предпочел распроститься с легкой примитивной учебой ради высшей цели.
— Ты тоже сбежал, чтобы заниматься колдовством.
Он отрицательно покачал головой. На его губах блуждала хищная усмешка.