Смертник: читать начало книги онлайн

   Перец не стал жадничать. Глотнул, шумно выпустил воздух. Прижал рукав к носу и отдал флягу хозяину.

– Забирает, – спустя пару минут сказал он. В тесном помещении с низким потолком и близкими стенами, голос звучал сдавленно. – Точно неразбавленный. А то некоторые прут в Зону коньяк. Я это не приветствую. Тут или спирт или водка – первый помощник. Коньяк – напиток для праздника. А чему тут радоваться?

– Не скажи. Я коньяк люблю. Расслабляет.

– Во-во. Я и говорю: нашел, где расслабляться. Самое тут место в Зоне расслабляться. Это с девочкой хорошей в постели надо расслабляться, а сюда ходят наоборот – напрягаться. Все жилы, все нервы в кулак собрал – и вперед.

   Помолчали. Грек терпеливо ждал продолжения. И дождался.

– Слышь, Грек, патриотовцы обнаглели совсем.

– Ну, ты даешь, Перец. Удивил, какую новость сказал. Они наглыми были всегда.

– Маркса убили.

– Маркса? Это высокий такой, худой мужик? На Жучару из "Сталкера" работал?

– Точно.

– За что убили?

– Мутант, говорят.

– Так мутант, или говорят?

– А тебе есть разница? – набычился Перец. – Он, прежде всего, человеком был – вот что главное. А сколько там у него костей было, кому какое дело?

– Ты-то откуда про кости знаешь?

– Знаю… знал, – Перец надолго замолчал.

– Понятно, – задумчиво протянул Грек. – Так было всегда, Перец. Патриотовцы охотятся за мутантами и убивают. Ты же знаешь, у них сдвиг по этой фазе.

   Перец зло выругался.

– Плевать я хотел на их сдвиги. Хозяевами Зоны себя возомнили. Свои законы уставить хотят. Маркса не просто убили, а еще и пытали перед смертью. Маркс настоящим мужиком был. Ему просто не повезло. Под выброс попал… Да, я знал, что у него начались мутации. Знал, – он вдруг повернулся и уставился на Грека. – Можешь этим сукам так и сказать, когда встретишь: Перец знал, что Маркс мутант. Пусть приходят сюда, ко мне. Я найду, чем встретить дорогих гостей.

– Слышь, ты, Перец, – нахмурился проводник. – Ты говори, да не заговаривайся. Какого… мне с ними беседы разводить? Я тоже ненавижу их. Согласен, слишком много на себя взвалили, как бы ни надорваться. Зона не любит ничьих законов, кроме своих собственных. Но что прикажешь делать? Войной на них не попрешь.

– Почему? – тихо спросил сталкер. – Почему не попрешь? Жучара у "Сталкера" мутантов собирает. Там у него катакомбы почище этих. Слыхал?

   Грек утвердительно кивнул.

– Патриотовцы на "Сталкере" тоже завязаны. Надо кому-то и на Зоне базу перевалочную держать. А кто еще, кроме Жучары способен сидеть тут безвылазно? У долговцев кишка тонка, они Зоны боятся.

– Будет война. Попомни мои слова. Эти хреновы чистоплюи не лезут пока на Жучару вовсе не потому, что зуба на него не имеют – он им тоже как кость попрек горла. Силы копят, крутые ребята. Уверены, что сомнут его в два счета.

– Думаешь? – засомневался Грек. – Быть войне?

– Куда деться, Грек? Сегодня они с мутантами покончат, а завтра? Завтра за сталкеров возьмутся. Все мы, и ты, и я – потенциальные мутанты. Все по краю пропасти ходим. Один шаг – и возврата нет. Это сейчас пока Зона выбросами людей перестраивает. Подожди, окрепнет, и без выбросов мутантов будет, хоть отбавляй. Тогда поздно будет с этими гитлерюгендами счеты сводить. Останется от вольных сталкеров всего нечего. Такую силу ногтем как клопа раздавить можно.

– Ты скажешь, – засомневался Грек. – До нас вряд ли доберутся. Это уже беспредел какой-то.

– Вот тебе и беспредел, – продолжительно вздохнул Перец. – Патриотовцы жену Маркса убили. Тоже. Как понимаю, в назидание. За то, что знала и не доложила.

– Врешь, – не поверил Грек. – Жену? Она ж не в Зоне, за кордоном. С какой стати они нормальных людей стали убивать? Да еще и бабу.

– Стали, значит. Она добрая была и Маркса любила. Когда у него мутации начались, она сильно страдала. Все глаза выплакала. У нас с ней нормальные отношения были. Я как за кордон выбирался, у них останавливался. Вот она мне и плакалась. Знаешь, Перец, говорит, я очень люблю Маркса, очень. И без него не могу. Но как доходит дело до койки, даже если он и прикрылся чем-нибудь – с души воротит. Уйду, говорит, от него, с неделю одна поживу, и опять к нему тянет. Измучилась, говорит, а выхода не вижу. Обычная женщина. Добрая, не стерва какая-нибудь. Мы с Марксом когда разговоры за жизнь вели, Ленка и бутылку поставит, и закуски наготовит… Убили ее… убили.