— Это хорошо. — Я старался быть как можно любезнее.
Адела разговаривала с Рябой. Я украдкой наблюдал за ними. Прядь волос Аделы спадала на лоб. С какой нежностью в голосе обращалась она к Йовану!
— Далеко твой дом?
— Не будь я таким усталым, дошел бы меньше чем за два дня.
— Твои там?
— Разумеется.
Он отвечал небрежно, но ей это не мешало быть ласковой с ним.
— Что ты видел? — спросил Минер, когда вернулся Судейский.
— Несколько солдат, наверное, дозор. Очень спешили. Ушли.
— Куда?
— Вверх по лесу.
— Других не было?
— Нет.
— Ну что, пойдем? — обратился Минер к Йовану.
— Можно, если твоя милость приказывает.
— Ты можешь говорить по-человечески?
— Я — не человек.
— Ты сам не знаешь, кто ты, — проворчал старик.
— А ты молчи. Твоя песенка спета, — отплатил ему Йован. — Скоро твои кости расклюют вороны.
— Что он сказал? — не расслышал старик.
— Я говорю, что твоя песенка спета. Задыхаешься.
— Эх, ты!
— Поднимемся вверх и там будем в безопасности, — сказал Минер.
— Ты думаешь? — спросил Судейский.
— Уверен.
— Тогда пошли.
У какого-то ручья мы остановились. Минер опустился на колени и напился.
— От тех мы теперь ушли, — сказал он мне.
— Ты ждешь других?
— Да. Ведь нам придется спуститься в села. Вот тогда смотри в оба.