– Ну что ж, - отодвинул назад сигареты Ямпольский, - Хоть какая-то польза от предварительного заключения.
Лагшин только хмыкнул на это.
– Рад, что у тебя осталось чувство юмора, - поднялся полковник.
– Я тоже рад.
– Вот и хорошо, - закурил Ямпольский, - Зачем вызвал, знаешь?
– Никак нет, могу лишь только догадываться…
– По делу сообщить есть, что?
– Никак нет.
– Может, вспомнил что-нибудь или добавить хочешь?
– Нет, товарищ полковник.
– Вот и отлично, - Ямпольский затушил окурок и протянул лежащий на столе белый лист с машинописным текстом, - Тогда ознакомься и распишись.
– Что это?
– Подписка о неразглашении и постановление об освобождении тебя из-под стражи.
– Совсем? – искренне удивился Лагшин.
– Да, совсем, - протянул ручку полковник.
Ефрейтор нервно расписался.
– Так я совсем свободен?
– Да, с этой минуты, - Ямпольский выждал паузу и, убедившись, что собеседник способен воспринимать дальнейшую информацию, продолжил. – Гражданин Лагшин, с этой минуты вы освобождаетесь из-под стражи, с вас полностью сняты все выдвинутые ранее обвинения. Вам выплатят зарплату за все время пребывания здесь, вам выдадут документы и билет до дома. В свою очередь, вы обязуетесь не разглашать информацию, вам известную по данному делу, а также все увиденное и услышанное здесь. Вы все поняли?
– Так точно, товарищ полковник.
– Хорошо. Вопросы есть?
– Так я могу идти?
– Да, завтра в семь сорок придете получить ваши документы и необходимые бумаги. Срок пребывания в этом учреждении будет засчитан как второй год военной службы. Тебе ведь через пару недель срок увольняться из рядов нашей доблестной армии?
– Так точно, - промолвил Лагшин, - Можно еще один вопрос?
– Конечно.
– А что с моим товарищем?
– Андреева мы освободили два дня назад, он уже наверно прибыл в свой родной Краснодар.
Центральная клиника судебной медицинской экспертизы, Казань.
Он опять очутился в одиночной камере, единственным ее отличием от двухместной было количество коек. Совместное проживание, которое, по мнению врачей, могло пойти ему на пользу, едва не обернулось трагедией.
Две ночи назад он чуть не придушил своего соседа подушкой, благо санитары успели вмешаться. Они здорово отлупили его, но зато он вновь оказался один в любимой им тишине. Она не надоедала, не мешала, со всем была всегда согласна и не отвлекала от мыслей.
Эти истинные придурки – врачи увеличили дозы своих убийственных уколов, но ничего пока он еще в своем уме, а диагноз – прогрессирующая шизофрения – пусть засунут себе куда подальше и поглубже…