Желчь обожгла горло, когда я переместила свой вес на другую ногу, уходя от его прикосновения. Прохладный воздух ласкал кожу, когда его рука соскользнула с моей спины.
— Родители подарили мне машину. — Mercedes Benz E45 °Coupe с блестящей черной отделкой и полностью кожаным салоном. Меня бы устроил и джип, но машина все равно была великолепна.
— Ааа, Бенц. Мы назвали ее Катнисс, потому что она плохая сучка. — Лирика выскочила рядом со мной с красным пластиковым стаканчиком в руке.
Моя лучшая подруга.
Моя маленькая петарда.
Кимми Гибблер для моего диджея Таннера.
И прямо сейчас — мой самый любимый человек во всем мире.
Глубокий хмурый взгляд прочертил его идеальное лицо. — У тебя определенно неплохой рот. — Его голос был как кислота, когда он переключил свое внимание на Лирик.
Она пожала плечами и поднесла чашку к губам. — Люди говорят, что я похожа на своего отца.
Ее отец был всемирно известным рэппером, известный своей невозмутимостью, безразличием, обесцвеченными светлыми волосами и широко известными дисс-треками, большинство из которых были направлены на его бывшую жену и испорченное детство. И так же, как и он, Лирика была изгоем в нашем мире, потому что у нее не было фильтра. Узы этикета и воспитанная генетика не связывали ее.
— Да, я полагаю, что это так. — Медленная улыбка заиграла на его губах, когда он взял меня за руку и позволил своему взгляду вернуться ко мне. — Есть планы после окончания школы?
Высокий крик и громкий всплеск раздались с боковой палубы, на мгновение отвлекая наше внимание. Глаза Лирики сузились, когда она заметила моего брата, Линкольна, смеющегося после того, как он, очевидно, столкнул девушку с горки.
Мой брат был немного придурком, поэтому меня это не удивило. По правде говоря, девочке это, вероятно, понравилось. Они слетались к нему, как мотыльки на пламя.
Я снова повернулся к сенатору. — Джуллиард. — Притворно вздрогнула, чтобы отвести руку назад и потереть руки. — Потом Нью-Йоркский балет.
Еще один всплеск последовал за первым, затем раздался глубокий мужской смех.
Лирика скользнула внутрь и перекинула руку через мое плечо, притянув к себе. — После дикой недели в Белизе с фруктовыми напитками и мальчиками. — Она взмахнула бровями и взяла еще один бокал.
Сенатор поднял подбородок и перевел взгляд на что-то за моим плечом.
Пылкая энергия обвилась вокруг меня, непристойный шнур тянулся, тянулся, тянулся и тянулся, пока воздух не стал тесным, пока все не сжалось. Мое сердце забилось быстрее. Это был он. Я чувствовала его, осознала его присутствие еще до того, как он произнес хоть слово.
Я наклонила свое тело, чтобы увидеть его.
Каспиан Донахью.
Олицетворение греха.
Каспиан был опасно красив, как сад, полный волчьей ягоды или олеандра. Его темно-каштановые волосы всегда были идеально уложены, а точеная челюсть гладко выбрита. У него были полные, удобные для поцелуев губы и золотисто-карие глаза. Его выцветшие джинсы и повседневная белая рубашка на пуговицах не скрывали того факта, что под ними было безупречно подтянутое тело. Все в нем кричало об утонченности, но под шелковистой поверхностью таилось что-то зловещее, что-то темное. Уверенность просачивалась из каждой поры. Когда он был рядом, воздух даже пульсировал, и при виде него пульс учащался.
— Сенатор Поллак. — Каспиан протянул ему прозрачный стакан, наполненный янтарной жидкостью. — Похоже, вы хотите пить.
Лирика подавила смех от завуалированного оскорбления.
— Каспиан, я удивлен, что ты ошиваешься на подростковой вечеринке, — с наглым высокомерием сказал сенатор.
С чего бы ему удивляться?
Может, Каспиан и был старше меня на четыре года, но также, как и по крайней мере дюжина других людей, тусующихся на этой палубе. Возраст не был обязательным условием для приглашения. Статус — да. А семья Каспиана занимала самое высокое положение на тотемном столбе.
— Взаимно. Я подумал, что ты будешь на нижней палубе играть в покер с высокими ставками со всеми остальными папашами. — Каспиан бумерангом отбросил оскорбление, нанесенное его возрасту.
Лирика прочистила горло, борясь с очередным приступом смеха.
Глаза сенатора Поллака зажмурились от натянутой улыбки. — Верно. Что ж, полагаю, мне пора идти. — Он положил руку мне на плечо. — С днем рождения, Татум. Надеюсь, ты еще ответишь мне по поводу подарка.