Тик.
Тик.
Тик.
Потом это случилось.
Она побежала.
В порыве резкого дыхания и шагов я погнался за ней.
Татум выскочила за угол и побежала по следующему коридору. Она перестала бежать, как только достигла вестибюля, но ее темп был все еще быстрым.
Я следовал за ней до самых вращающихся дверей, которые выходили на тротуар.
Она вежливо улыбнулась швейцару, выходя из здания, и поспешила на улицу, быстро смешавшись с толпой.
Ночной воздух был хрустящим и прохладным. Тяжелая толпа дневного транспорта поредела, но все еще текла оживленным потоком. Яркие огни освещали улицы города и горизонт Манхэттена.
Татум обхватила себя руками и поспешила к ближайшему пешеходному переходу.
Сигнал включился как раз в тот момент, когда она приблизилась, и она бросилась через улицу.
Мне не так повезло.
Я не сводил с нее взгляда, пока ждал, когда сигнал на переходе изменится на противоположный. Мой телефон зажужжал в кармане, и у меня было две догадки, кто это мог быть.
Я достал его и взглянул на экран.
— Это не заняло много времени, — сказала я, когда ответил.
— Тебе нужно извиниться перед Хантингтоном за этот выпад, — сказал папа на другом конце провода.
На сигнале пешеходного перехода высветились яркие цифры, отсчитывающие время от десяти. У меня не было времени на его бредни.
— Извиняется ли лев перед антилопой?
Восемь.
Семь.
На заднем плане послышалось что-то похожее на звон льда о стенки стакана.
Пять.
— И кто из них твой драгоценный Татум? — спросил он. — Лев? Или антилопа? — В трубке послышался звук, близкий к хихиканью, за которым последовало журчание жидкости. Должно быть, он выпил. — Думаю, скоро мы это узнаем. — Он закончил разговор как раз в тот момент, когда счетчик упал на ноль.
У меня не было возможности ответить. Да мне и не нужно было. Его вопрос был риторическим. Он должен был дразнить меня — возможно, это была какая-то завуалированная угроза.
Она скрылась в здании.
Я протиснулся сквозь толпу.
Церковь.
Она вбежала в церковь — массивное готическое сооружение из бронзы и камня. Я почувствовал осуждение за то, что собирался сделать, еще до того, как вошел в тяжелую бронзовую дверь.
Это не имело значения. Я все равно попаду в ад.