Ночь беззакония: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Например, мой траст на три миллиарда долларов.

Он посмотрел на меня. — Это все, сынок. Закрой дверь, когда будешь уходить, ладно?

С радостью.

Я закрыл за собой дверь, затем достал свой телефон и нашел имя Чендлера.

— Это я, — сказал я, когда он ответил. — Он выходит из себя. Нам нужно немного ускорить это дерьмо. Встретимся в клубе. Ты знаешь, в каком.

ГЛАВА 20

Татум

Двадцать один день.

Казалось, что это миг и целая жизнь одновременно.

Прошел почти двадцать один день с той первой ночи, когда Каспиан провел ночь в моей постели. Двадцать один день прошел с тех пор, как я начала готовиться к балету в театре. Это была не профессиональная постановка, не такая, как в Нью-Йоркском балете, но я гордилась тем, что сделала ее незабываемой. Костюмы, декорации, хореография и музыка — все должно было быть на высшем уровне. Недели, предшествующие выступлению, всегда были моими любимыми. Вместо того чтобы проводить в студии только три дня в неделю, я была там каждый день.

За последние двадцать один день я стала с нетерпением ждать репетиций, жила ради тех моментов, когда все становилось на свои места. Я ждала ночи, когда Каспиан приходил и брал все, что хотел, а потом укладывал монстра спать, когда тот спал рядом со мной.

Последние три недели пролетели как один миг.

Конец следующих трех недель казался вечностью.

Через двадцать один день Каспиан подпишет документы на свой пентхаус. Судя по тому, что он мне показывал, он идеально подходил ему, все эти жесткие линии и яростная мужественность. Я была рада за него и знала, что он не возражает против того, чтобы остаться со мной, но я могла сказать, что ему не совсем приятно осознавать, что это все еще дом моих родителей. Я также знала, что ему неспокойно под отцовским пальцем.

До представления балета «Ромео и Джульетта» в моем старшем классе оставался двадцать один день.

Двадцать один день казался вечностью, но я уже придумывала всевозможные способы, как мы с Каспианом будем праздновать, не считая его замечания о том, чтобы трахнуть меня у окна.

Сейчас я стояла на сцене театра и слушала партитуру для па-де-де на балконе. Каждый год я была поражена больше, чем предыдущий. Николай Волков, декоратор, которого нанял мой отец, проделал феноменальную работу по воссозданию Вероны шестнадцатого века, а от музыки Серджио у меня мурашки бежали по коже.

Линкольн вошел и положил букет красных роз на авансцену. Он превратил этаж над театром в квартиру, поэтому меня не удивило, что он всегда был здесь.

Я взглянула на цветы. — Ты должен был оставить их для конца представления.

— Они не для тебя.

— О? И кто же эта счастливица?

Он пожал плечами. — Если мои подсчеты верны… — он мысленно пересчитал цветы, — …то счастливиц будет двенадцать.

— Ты отвратителен. — Я подошла и нажала Стоп на плейлисте.

— Если быть джентльменом — это отвратительно, тогда ладно. — Если Линкольн был джентльменом, то я была королевой. — Я дарю по одной случайной цыпочке после каждого выигранного боя.

— И это помогает тебе переспать?

— Мне не нужны цветы, чтобы трахаться, но да. Они точно не помешают.

— Тебе нужно найти кого-то достойного и остепениться. — Я прошла по всей длине сцены, мысленно прикидывая, куда поставить посадочные огни.

Он фыркнул. — Ты имеешь в виду, как ты? Неужели мистер Достойный так и не собрал свои трусики в кучку?

Я бросила на него взгляд. — Перестань говорить о нем в таком тоне. Он не такой, как ты думаешь.

— Нет, Татум. Он не такой, как ты думаешь.