Марк поразмышлял, не стоит ли поскорее дезертировать из армии «Северян» и примкнуть к войскам набирающего силу «Юга». Пускай дочери носят мужские рубашки, не застёгнутые, а завязанные узлом на животе, точно в соответствии с подростковой модой. Если на то пошло, позволю Саманте сделать вожделенную татуировку. Почему нет? Дочке в самом деле уже четырнадцать, а теперь она стала независимым кормильцем для семьи. Марк готов даже заплатить за татуировку! Безопаснее делать эту штуку в салоне с хорошей репутацией, а не у девушки с тату-тележкой на Куче!
А если говорить о предстоящем сражении «Трудиться на Куче», очевидно, что вопросов – ровно два. То же самое обсуждали три года назад, когда Майк решил оставить школу.
Первым вопросом: труд на Куче опасен и вреден для здоровья. Конечно, Марку не по нраву вся эта химия в воздухе. Как Фред назвал – фенолы? Марк предпочёл бы, чтоб дочь работала в мастерской, где не надо затыкать нос прищепкой и дышать через гофрированную трубку во рту. Но, с положительной стороны, Фредерик Штольц – надёжный сосед и квалифицированный инженер-химик. Хорошо знает опасности своего маленького бизнеса, и не пытается скрывать. А что в любом другом месте? Работа может выглядеть чище и безопаснее, и подальше от проклятой свалки, но безопасно ли там на самом деле? Взять тот же диоксин, Родриго упоминал несколько часов назад. Не увидишь, не унюхаешь, не нащупаешь, а потом – слишком поздно. Или асбест! Или радиация! Марк слышал рассказы про «Шугар-лендских Канареек». На снарядных заводах в южных пригородах Хьюстона, девушки за год становились оранжевыми – от тринитротолуола! Нет, учитывая все прочие варианты, бензиновый заводик Штольца совсем не был плохим выбором. Марк убедился в этом сам, и легко убедит Мэри.
А второй вопрос – труднее. Если Саманта останется на заводе, о школе придётся забыть. Заместо уроков, дочь станет урывать часок для самообразования. Читать, что интересно или необходимо для работы. Майк и Арнольд поступали именно так. Это совсем не значит уровень знаний ниже, чем в школе, скорее, – как раз наоборот! Однако, без посещения школы – не будет и школьного диплома, и нет никакой возможности поступить в Университет. Ясно, Мэри такая перспектива – не по вкусу. Честно говоря, Марку тоже не очень-то нравилось, и рационального решения принять нельзя.
Когда Марк заканчивал школу, родители не уставали повторять: сынок, ты должен получить высшее образование. Только человек с университетской степенью может сделать реальную карьеру. И правда, именно магистерский диплом привёл Марка в ФБР. Теперь, после Обвала, ситуация на рынке труда – изменилась. Сельское хозяйство и работа на Куче – две самые распространённые профессии в этой части мегаполиса. Можно научиться ремеслу: стать механиком, кузнецом, портным или ремонтником электроники. Оружейные заводы в северных пригородах Хьюстона платят неплохие бабки, но нанимают исключительно молодых мужчин, сумевших выжить три обязательных года в армии. Диплом об окончании средней школы – не требуется.
Единственная профессия, где диплом ещё полезен, – медицинская практика. Но «полезен» не значит «необходим». Теперь стало много медицинских работников без университетских корочек, и даже без аттестатов средней школы. Марк вдруг подумал, сколько усилий затратил Уильям в старших классах на изучение математики, химии и биологии. Сын даже посещал специальные курсы: по латыни и по анатомии человека! И для чего всё? Чтобы стать безруким сборщиком пожертвований в «Пути Спасения»? Марк вздрогнул, как от зубной боли, и вернулся от размышлений – к реальности.
Не обращая внимания, Марк думает о своём, владелец химзавода продолжал технологическую лекцию. Фредерик уже покрыл полстраницы формулами органической химии, а ниже изобразил поперечное сечение реактора, где аккуратные изогнутые стрелочки указывали температурные режимы. Заметив как нахмурился Марк, инженер наверняка подумал, что такой уровень малопонятен для агента ФБР, с гуманитарным-то образованием. Блокнот захлопнулся. «Старик, хватит с тебя химии!»
Марк вежливо кивнул: «Я вижу, Саманта уже вписалась в коллектив.»
«О, как мой дедушка сказал бы: Зеер Гут. Лучше и быть не может. Второй день на работе, но уже разобралась с бомбами. И титрование у неё выходит куда аккуратнее, чем у Майка или Арне.» — Фредерик указал на ряд разнокалиберных канистр у подножия реактора номер пять. «Гляди! Мы слили сегодня почти пятьдесят галлонов [прибл. 190 литров]. Первая партия Сэм!»
«Сэм? Ты преувеличиваешь её заслуги, Фред. Саманта ещё не волшебница, а лишь ученица волшебника! Я уверен, ты наколдовал всё сам.»
«Без учеников, никакой волшебник колдовать не может. Мои чернорабочие – хорошо умеют вкалывать, а Денни – отличный десятник. Однако, как речь идёт о технологии, за ними нужен глаз да глаз. Вчера вечером Сэм подходит ко мне и говорит: извините, мистер Штольц, только я полагаю, в реактор-пять не засыпали катализатор. Я к Денни: катализатор добавляли? А парень репу чешет: опа, забыли! Какого чёрта запечатал бомбу? Если бы не зоркие глазки твоей Сэм, провели бы цикл с нулевым выходом продукта. Это именно партия Сэм, без вопросов!»
В этот момент запищал телефон Марка. Майк доложил: он и Арне успешно прошли медицинскую комиссию и сегодня же отправляются в учебный лагерь. Фредерик и Саманта не могли оставить завод до вечера, но в отличие от Марка, им не требовалось срочно искупаться.
«О-кей, Фред.» — сказал в спешке Марк: «Я постараюсь убедить Мэри. В смысле, чтобы Саманта осталась работать у тебя. Постоянно.»
«Буду признателен, Марк.» — ответил Фредерик: «Сэм всей артели по душе пришлась. А насчёт образования, могу заверить тебя, – всё в порядке. Если речь идёт о точных и инженерных науках, на заводе твоя гениальная дочь выучится лучше, чем в любой школе…»
Марк и Жасмин помчались обратно на Кучу. В будке охранников Марк использовал бэдж ФБР, чтобы впустить девушку на полигон, не платя разорительные пять долларов. Перебежав через шоссе Беамонт, Марк получил свой велосипед (и изумлённый взгляд от владельца парковки) и поехал к Западному Каналу, чтобы отмыть с себя грязь. Три часа спустя, они с Мэри стояли под дождём в толпе друзей и родственников призывников, грустно глядя вслед военным автобусам, увозившим мальчиков в Сан-Антонио. Мэри волновалась о Майке, и даже не спросила Марка, отчего так измазана офисная одежда.
Глава 19
После вчерашних приключений на Куче, Марку требовалось время, чтобы прийти в себя. Он прикатил в Участок в начале восьмого, закрыл стеклянную дверь маленького кабинета и принялся копаться в собственной «свалке». Две сотни сообщений электронной почты – ничего важного, обычный «мусор».
Разделавшись с почтой, Марк закончил рапорт об осмотре места преступления. Амелия Хан в электронном виде: полное имя, дата рождения, и так далее, – отправилась в путь по волоконно-оптической линии, чтобы поселиться навсегда в неведомом сервере ФБР: Вашингтон, округ Колумбия. Всё, что осталось от девушки, подумал Марк. Небольшая кучка свежей земли на кладбище и несколько килобайт данных. Дело номер шестнадцать официально приостановлено и добавлено к остальным пятнадцати убийствам «Мясника». Что нового узнали? Не так много. Ясно, что маньяк – хорошо сложен, примерно как Алекс. У серийного убийцы есть чёрная маска-балаклава и рюкзак навроде школьного. Плюс, конечно же, свидетель подтвердил про теннисные туфли тёмной расцветки, рабочие перчатки с резиновыми пупырышками и табельный армейский нож. Лучше чем ничего, но, безусловно, совершенно недостаточно.
Алекс среднего роста: 5-9,5 [прибл. 176,5 см]. Если убийца плюс-минус дюйм, около четверти взрослых мужчин в районе можно считать подозреваемыми. Нет даже уверенности, преступник – мужчина. Конечно, женщина в качестве серийного убийцы – гораздо менее вероятный сценарий, однако, жертвы не подвергались сексуальному насилию. Коровьи и свиные стероиды – продают «качкам». Женщина с ростом пять-девять и хорошо накачанными мышцами, одетая в чёрное, – легко сойдёт за мужчину. К примеру, депьюти Холстад с проезда Меза. Дай свободно облегающую чёрную куртку и балаклаву, кто бы мог сказать, Лиз – женщина, особенно ночью и с расстояния в сотню-другую футов?
Ещё одна возможность, подумал Марк. Если «Мясник» – вообще не из Шелдон-Рез? Возьмём по максимуму – живёт в тридцати милях [прибл. 48 км] отсюда? Это приблизительно в районе Дайри Ашфорд на западе или озера Даттон на востоке. Как преступник добирается за тридцать миль, чтобы совершать убийства? На велосипеде, естественно. Автомобили и верховые лошади слишком приметны, автобусного сообщения почти нет последние два года, а омнибусы – по ночам не ездят. Тридцать миль на велике, с парой остановок для отдыха, – четыре или пять часов. Немного надуманно? Почему нет? Скажем, «Мясник» живёт в центре Хьюстона или дальше к западу. Для соседей – обыкновенный трейдер, постоянно ездит на восток, подвозя морепродукты из портов Залива[59]. Значит, убийца имеет что-то вроде грузового велосипеда и должен где-то ночевать. В ежедневнике, Марк сделал пометку: послать околоточных проверить охраняемые парковки и ночлежки «дальнобойщиков».
Надо срочно придумать несколько инновационных идей для нового плана расследования, а то на следующей телеконференции начальство в Вашингтоне провертит Марку и Бену по второй дырке в заднице. Или даже хуже: Бену – дырку, а Марку – досрочное увольнение из ФБР. К сожалению, новые идеи плохо приходили в голову. За двадцать два месяца – перепробовали практически всё.
Марк развернул кресло к карте и уставился на созвездие цветных точек. Он повесил карту и начал втыкать долбаные булавки после убийства номер шесть. Вашингтонские эксперты ФБР настаивали, рано или поздно в распределении булавок появится закономерность. Предполагалось, что серийный убийца не станет действовать вблизи от дома. Передвигаясь пешком, можно покрыть радиус десяти, максимум – пятнадцати миль, значит – «дырка от бублика» укажет на логово маньяка. Один специалист посоветовал компьютерную программу, сравнивавшую время в пути по всем возможным дорогам. В память врезалось, как Бен спросил: «И сколько народу должно умереть, прежде чем картина проявится?» Последовал ответ: «Статистические алгоритмы работают надёжно, если число мест преступлений – более двадцати.» Второй компьютерщик заметил, программа разработана для подсчёта передвижения в автомобилях и по дорогам. А в Хьюстоне преступники ходят пешком или ездят на велосипедах. «Короткие пути» – вытоптаны теперь повсеместно. Куда надёжнее не насиловать написанные до Обвала приложения, а просто глядеть на карту.
После убийства номер шестнадцать, распределение точек на карте совсем не походило на ожидаемый бублик. Места преступлений рассыпались приблизительно равномерно в прямоугольнике десять на двадцать миль: от полигона дороги Маккарти на западе до озера Мулшоу на востоке. На севере, одно убийство – на пересечении автомагистрали Сэма Хьюстона с улицей Локвуд. На юге, две жертвы найдены на территории бывшего спортклуба обанкротившейся компании «Тексако», на полпути между улицей Кросби и Восточным Шоссе. Единственное совпадение, все убийства произошли в лесу. Ясное дело: «Мясник» искал молодые пары, ходившие в лес на свидание.
А не попытаться ли развить идею об убийце женского пола, как бы глупо ни звучало? Марк запустил браузер и набрал в адресной строке URL базы данных Офиса Военной Карьеры. Введя в качестве имени адрес электронной почты, принялся вспоминать пароль. Марку как-то потребовалось два полных дня бюрократической волокиты, чтобы получить доступ, но, с тех пор следователь пользовался базой лишь пару раз. Куда проще сходить к техникам-криминалистам и попросить сделать выборку. Фредерик упоминал, Пентагон хочет призывать девушек? Надо проверить, вдруг мои дочери уже попали в эту проклятую базу, и пора беспокоиться, решил Марк.
С правами «только для чтения», интерфейс был прост. Следователь щёлкнул «женский» флажок в разделе «Пол», набрал «П*» в поле «Фамилия» и нажал «Поиск». Две секунды спустя, девятнадцать строчек выскочили на экран. Палмер, Панини, Парно, Пибоди… фамилии Пендерграсс в списке не значилось. Слава Богу, подумал Марк, пока – ещё нет. Интересно, а сколько женщин вообще зарегистрированы? Удалив «П» из формы, он нажал «Поиск» ещё раз. После небольшой задержки, сервер ответил: «Обнаружено 1492 записи(ей)». Марк ожидал много больше. Очевидно, массовая регистрация девушек для призыва ещё не началась, и база данных содержала лишь добровольцев. В отличие от северных штатов, в Техасе служба волонтёром-контрактником не столь популярна среди девушек.
Имена на экране были аккуратно разбиты на страницы, по сотне в каждой. Марк бездумно прокрутил колёсико «мыши», и взгляд задержался на знакомой фамилии.
Марк, вероятно, пропустил бы записи, если бы не «волонтёр» и «ВМФ» в таблице. Кейти Боуэн, новая подружка депьюти Кима – служила на флоте и именно волонтёром. Почему нет в списке?
Заинтригованный, следователь щёлкнул «мужской» флажок. На этот раз сервер думал целых две минуты, но ответил: «К сожалению, в данном виде поиск вернул 338.521 записи(ей). Это слишком много для отображения. Пожалуйста, сузьте область поиска, предоставляя более подробную информацию в полях формы». Судмедэксперт Том говорил, эта база охватывает лишь пригороды с восточной стороны Хьюстона, чуть более миллиона человек, вспомнил Марк. Попробуем так. Он очистил «женский» флажок, набрал «Пендерграсс» в качестве фамилии и снова щёлкнул по кнопке «Поиск». Сервер сразу ответил: «Найдено 3 записи(ей)». Пендерграсс – довольно редкая фамилия.
Марк почесал в затылке. Первые две записи – как ожидалось. Майк только что прошёл медкомиссию и находился на полпути к тренировочному лагерю. Естественно, кто-то в ОВК обновил запись. Марк не служил в армии, однако его зарегистрировали в особом резерве. В случае глобальной войны сотрудников ФБР могли призвать, пополнив ряды контрразведки и военной полиции. А вот последняя запись – откровенно неправильная. Уильям уже восемь месяцев – без рук, с бумагой о почётной отставке, а теперь – и с компенсацией за увечья, хотя ещё и не оплаченной. А в базе ОВК сын числится «на действительной службе» с октября две тысячи двадцать восьмого по настоящее время! Открытие было столь значительным, Марк не мог усидеть на месте.
Судмедэксперт Том, местный «гуру» по базам данных, сидел у себя в «кубике» и набивал какой-то отчёт.