Валет: читать начало книги онлайн

Пролог

В большом каминном зале старинного замка было темно и сыро, огонь в очаге большого, массивного камина едва теплился. От вороха больших поленьев осталась лишь жалкая горка истлевших углей. Сидящий напротив камина старик закутался в шерстяное одеяло, и вяло перемешивал угли длинной кочергой, от каждого движения массивной железки головешки вспыхивали брызгами живого огня. Весь жар, который только мог, камин уже отдал, ему больше нечего было предложить своему хозяину. Старик выпил остатки крепкого бренди и тут же отбросил пустой бокал в сторону. С металлическим лязгом, жестяной кубок покатился по полу.

Холод и стужа, просачиваясь через щели в дверях и рассохшихся ставнях окон, медленно подкрадывались к своей жертве, заключая старика в большом кресле, в клещи фланговых обхватов. Еще пара часов и единственное теплое место во всем замке — небольшой пятачок перед прогоревшим очагом камина остынет и тогда крепкие, когтистые пальцы стужи схватят старика за горло, прорвут слабую защиту шерстяных одеял и убьют свою жертву, заморозив её.

Солнце не поднимется на небосвод еще несколько недель, пусть длинная зимняя Ночь уже на исходе, но стужа еще крепко держит в своих объятьях жилища людей. Длинную Ночь надо пережидать в маленьких, хорошо протапливаемых деревянных домиках, где расход дров и угля намного ниже, а значит, запасов должно хватить до конца суровой зимней Ночи.

Зачем старик, который судя по своему возрасту, пережил не один десяток длинных Ночей, решил вернуться в самый большой зал своего замка было непонятно. Видимо он тронулся умом и не соображает, что делает. Ну, что ж Ночь его за это накажет. Сурово накажет! Будьте уверены, что когда слуги и подданные старого князя вернуться в замок, то они застанут в каминном зале лишь иссохшую мумию своего господина. Ночь не просто заморозит и убьет старика, она выпьет из него все жизненнее соки, высосет душу и силу. Пусть старик уже не тот, что в былые годы, но он маг, и по слухам, весьма неплохой маг, а значит, в его жилах есть еще жизненная энергия, которой так любит лакомиться ночная Стужа.

Старик в очередной раз поворошил гаснущие угли в очаге и когда вверх взвились несколько ярких искорок, едва заметно пошевелил пальцами левой руки. Искорки стали разгораться, увеличиваться в размерах, теперь они уже не были похожи на жалких мотыльков, нет, теперь они по размеру больше напоминали жирных, хорошо откормленных на убой голубей. Огненные шары заполнили своими сферами все внутренне пространство камина, а уже через секунду выпорхнули наружу и плавно закружил, выписывая причудливые узоры в воздухе. Просторный зал наполнился светом, теплом и каким-то домашними уютом.

Стужа, с едва различимым угрожающим шипением боязливо бросилась прочь, прячась в темных закоулках каминного зала. Старик будто молодой юнец вскочил с кресла и закружился по залу размахивая кочергой, Г-образный конец которой раскалился до красна. Каждый взмах кочерги оставлял в воздухе след виде золотистой нити. Нити сплетались в причудливую узоры, которые в свою очередь соединялись в единое полотно, кружева этого покрывала расползлись и заполонили собой все свободное пространство зала.

Старик завертелся волчком в центре зала, кочерга в его руке превратилась в огненный факел. Росчерки огня стали настолько яркими и стремительными, что слились в единую, замкнутую окружность, которая в свою очередь превратилась в сферу. Огненные шары, доселе и медленно плавающие по воздуху, стремительно нырнули в сферу, где тут же растворились в общем танце огня и света. Раздался громкий свист, переросший в вой, от звуковых вибраций затряслись стены зала, а потом неожиданно, на самой высокой ноте, вой стих. Мгновения …и сфера взорвалась вулканом огня. Огромный огненный шар яркого, почти прозрачного света рванул из тесного нутра каминного зала, вырвался наружу через провалы окон и на краткий миг озарил погруженное во тьму пространство вокруг замка. Стужа заверещала от боли и стыдливо прыснула в разные стороны, скрываясь от этого страшного, испепеляющего света. Ночь на несколько секунд превратилась в день. Столб света ударил в небо, пробив будто бы огромным копьем низкие, косматые снежные тучи, а спустя краткий миг свет погас, и Ночь вновь вступила в свои права.

Стужа тут же ринулась обратно в замок, но внутри каминного зала было пусто. Старик куда-то исчез, лишь на полу валялась изуродованная кочерга — неведомая сила скрутила толстый прут в спираль, разогнув и заострив конец.

Стужа правила в замке еще две недели, вплоть до самого окончания длинной зимней Ночи. И даже после того, как Солнце появилось на небосводе, Стужа все равно цеплялась и не желала покидать темные, холодные закоулки древнего замка.

Лишь в середине первого месяца Весны слуги старого князя решились навестить жилище своего хозяина. Сперва они тщательно прогревали помещения смолянистыми факелами и лишь, потом решались войти в них. Так, они обследовали все комнаты и залы старинного замка, но нигде не нашли Князя. В каминном зале, где любил проводить все свое свободное время Князь, нашли пустой кубок, изуродованную кочергу и перевёрнутое кресло на полу. Еще на стенах этого зала слуги обнаружили выжженные на камне узоры. Князя нигде не было, даже костей его не нашли. На каминной полке стояла массивная каменная шкатулка.

— Что будем делать господин? — обратился к мажордому молодой слуга.

Старый мажордом внимательно осмотрел шкатулку, попробовал открыть её, но крышка не поддавалась, потом пожилой старший слуга нашел какие-то символы на торце каменного ларца и, приложив к ним свой перстень, удовлетворенно крякнул. Внутри шкатулки что-то слегка щелкнуло, и крыша поддалась. Внутри лежал свиток, но не бумажный, а кожаный. Развернув свиток, мажордом прочитал послание несколько раз, а потом надолго задумался.

— О пропаже хозяина никому не слова! — строго приказал старший Двора. — Если кто развяжет язык, то я его вмиг укорочу.

Слуги понятливо переглянулись. Мажордом всегда держал свое слово, если он сказал, что укоротит язык, то будьте покойны, что именно так и сделает: свяжет виновного, раздвинет специальным крючком зубы, потом ухватит щипцами болтливый язык и тут же отрежет его часть. Со старшим двора лучше не шутить и не перечить ему, целее будешь.

— Еще раз обыщите весь замок и проверьте печати на подземельях. Потом уберитесь здесь, чтобы все блестело и сверкало. Хозяин может вернуться в любую минуту!

Глава 1

Я шел по цветочному лугу. Цветов было превеликое множество, они были повсюду. Разного цвета, формы и окраса. Вот россыпь небольших белых цветочков с вкраплениями розового клевера, вот полянка мелких ромашек с белыми лепестками и желтыми бусинками сердцевин, вон целая полянка ярко-красных маков и тут же ультрамариновые ирисы.

Цветов много! Всех цветов радуги, расцветки на любой вкус, попадались даже черные ирисы голубые розы. И откуда столько? Стебли и бутоны цветов щекотали голую кожу на ногах. Глянул на себя и понял, что иду совершенно голым, а еще понял, что тело не мое. Оно слишком молодое… и, как бы это помягче сказать, слишком красивое, что ли. Кубики пресса, связки мышц, ни капли лишнего жира, на руках и ногах все пальцы на месте, прям, фитнес тренер из спортзала, честно слово. Хотя, во сне, наверное, так и должно быть. Подсознание хочет, чтобы я был лучше, моложе, здоровее, красивее. Короче, мозг борется и не желает принимать тот факт, что на самом деле, моему телу за пятьдесят, оно весит сто тридцать килограмм, в нем старых и новых болячек больше, чем пальцев на руках и ногах, пусть пальцев и на пару меньше, чем должно быть. То, что это сон, было понятно с самого начала. В жизни ведь такого не бывает. Мне часто снятся сны, в которых я понимаю, что сплю.

Картинка была настолько яркой и живой, что я прям до колик в животе, захотел, чтобы это все было наяву. Так сильно захотел… что проснулся.

Чёрт! Вот ведь зараза! Такой сон просрал!

Оглянулся по сторонам. Серый, в разводах плохой покраски, потолок, лампочка на огрызке провода вместо потолочного светильника, старые пожелтевшие обои, замызганное деревянное окно, с разбитый, залепленным скотчем стеклом. Матрас, пусть и дорогой, хороший «ортопед» лежит прям на полу. Линолеум дешевый, тонкий, где-то он порван, а местами собран в «морщины» гармошки. Обстановка убогая и бедная. Из мебели только стол и стул, да старая вешалка, на которой развешана моя повседневная одежда.

Ну, вот зачем я проснулся? Ведь можно было еще поспать, насладиться сном. Удивительно, но в ногах до сих пор есть ощущение, от прикосновения к стеблям цветов, а пальцы правой руки помнят тепло ладони девушки, которая вела меня по цветочному лугу. Кстати, она была чертовски похожа на мою бывшую жену в молодости.

Воспоминания о жене, с которой мы в разводе уже второй год резанули серпом по сердцу, и на душе стало совсем тоскливо и пасмурно. Прям как на улице. За окном тоже было пасмурно и серо. Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса! Пушкин, конечно, красавчег, но позднюю осень я не люблю. Вот ранняя осень — это красиво, снежная зима — это красиво, а промежуток между ранней осенью и нормальной зимой — это скверная слякоть, грязь, дожди, серые облезлые панельки домой, убогость и хандра. В такую погоду хорошо сидеть в теплом, светлом, желательно бревенчатом доме, напротив камина и попевать душистый, травяной чай. Чтобы чайного листа — поменьше, а чабреца, мяты и лимона — побольше.

С женой мы прожили вместе двадцать восемь лет, до тридцатилетнего юбилея — жемчужной свадьбы не дотянули всего два года. Как только наша единственная дочь вышла замуж и родила первенца, так мне жена сразу же заявила, что устала, мы давно с ней идем разными дорогами и пора набраться смелости и разойтись. Сперва я подумал, что это у неё так проявляется климакс, ну или что там, у женщин происходит в голове, когда они перешагивают полувековой рубеж. Короче, думал, перебесится, да вернётся. Но, нет, не перебесилась и не вернулась. Странно, я все эти годы считал, что у нас крепкая, надежная семья. Я — добытчик, который с утра до вечера, а иногда и по ночам на работе, она ждет меня дома и оберегает семейный очаг. По моему мужскому мнению, такое положение вещей — это идиллия семейной жизни. По мнению жены — это ужас и катастрофа. В общем, оказалось, что я тупой трудоголик, который не видит очевидных вещей, ну, а то, что у нас дома куры денег не клюют, так это не важно. Счастье за деньги не купишь (это так моя бывшая жена утверждает). Жена меня даже по психологам таскала, все пыталась наладить отношения, как-то всё урегулировать. Честно говоря, мне все эти психологи до одного места, я за тридцать лет барахтанья в суровых водах жесткого капитализма и предпринимательства, так настропалялся на все эти мозговыверты, что щелкал психологов, как семечки. Короче, психологи нам не помогли, я оказался не внушаем. Правда, был среди них один старичок, весьма щуплого телосложения и с козлиной бородкой, который в отличие от своих коллег сильно с нами не расшаркивался, он сразу заявил, что я не просто трудоголик, а наркоман, и работа — это мой наркотик, и помочь мне может только одно — жесткое отлучение от работы, в идеале, кома или паралич. Иначе никак! Для меня заработанные деньги — это всего лишь приз, в конце стремительного спринта. Моей жене он посоветовал опоить меня снотворным, потом перевести в глухую деревню, где-нибудь в тайге, где посадить на цепь и не выпускать «в люди» пару месяцев. Только это и может помочь. Жена к столь радикальным методам не стала прибегать…а зря! Возможно, тогда мы были бы вместе и все сложилось иначе. Спустя двадцать восемь лет счастливого (в мое понимании) брака, мы расстались. Разошлись мирно и спокойно, я считал, что у неё это временная блажь, ну, а она всегда была мудрой и замечательной женой. Клад, а не женщина. Как и многие дураки, я это понял, только когда потерял, то, что до этого не ценил.

Ну, а работа для меня всегда была не просто способом добычи средств к существованию, а чем-то вроде наркотика, без которого долго нельзя, начинает ломать и корежит не по-детски. Причем, самое главное, это было осуществить задуманное. Запланировать «схему», все рассчитать, выстроить…и воплотить в жизнь, а как только всё заработает, завертится и «схема» начнет приносить прибыль, дальше мне она становится не интересна. Скучно, нудно и обыденно. Важны не деньги, а способ их добычи.

Лечиться от своей зависимости я не хотел, поэтому в пятьдесят три года остался один. Жена уехала к дочери в Москву, где собиралась помогать молодым родителям-студентам растить внучку. Заработанный за долгие годы капитал, я разделил на три части: одну часть жене, вторую — дочери, третью — себе. Пришлось распродать всю недвижку и монетизировать активы. После, из своей доли купил жене квартиру в Москве. Думал, произведу на неё впечатление. Не произвел.

Впоследствии я понял, что все это время жена была не просто моей верной и терпеливой супругой, но и талисманом в бизнесе. За те два года, что я прожил без неё, у меня не получилось ничего из задуманного, проекты рассыпались один за другим. Апогеем стал пожар в небольшом торговом центре, в строительство которого я вложил последние деньги. На следующей неделе должно состояться заключительное заседание суда, на котором меня, скорее всего, признают виновным и «закроют» на пару лет. Сейчас я на «подписке», можно было бы свалить за границу через сопредельные страны, благо «левые» документы есть, но я пока тянул время. Должен был решиться один момент — дадут мне реальный срок или условный. Если «условка», то можно никуда не бежать и пересидеть здесь. Очень не хочется валить за границу и прятаться там как крот в норе всю оставшуюся жизнь, подрабатывая таксистом или грузчиком.

Еще не маловажную лепту в мое падение и крах внесло блядское ковидло. Этот чертов короновирус, будь он тысячу раз неладен, прокатился асфальтным катком не только по моим проектам в 2020–2021 годах, но и знатно потоптался по моим мозгам.

То, что сдавать в аренду в торговые площади стало не кому из-за ковидных ограничений, еще можно было как-нибудь пережить, благо финансовая подушка безопасности на тот момент еще была, но вот что делать с тем, что мозги стали хуже работать?