Коллеги окружили Нилова. Немцы сделали несколько снимков и пообещали всем прислать фото. И Нилов с грустью подумал, что этот снимок повесят над своим рабочим столом все, кто сфотографировался.
Немцы уехали, картину увезли, и недолгий праздник закончился. Ребята стали расходиться: на столах лежали незаконеченные дела. Вызвали группу – поножовщина в неблагополучной квартире. Жизнь продолжалась.
Лейтенантик дождался, пока кабинет опустел и заговорщеским полушепотом стал делиться впечатлениями.
– Как вы этого Парня раскололи!! Я не сразу понял, что вы нарочно так кричали. Брали на испуг, да? Так убедительно! Я думал, вы его по стенке размажете, хватка у вас мертвая была. Он сразу сломался. Эффектная тактика! Респект!!!
Нилов оставлял эти похвалы без комментариев.
– Только я одного не понял: о ком это вы все время кричали – они, они. Кто эти они, перед которыми парень был виноват?
Нилов устало улыбнулся и потрепал коллегу по плечу.
– Главное,что он это понял.
Он чувствовал себя настолько уставшим, опустошенным, что отказался после работы идти со всеми отмечать победу. Ему хотелось побыть одному, напиться горячего чая, лечь на диван, вытянуть ноги и взять альбом с любимыми картинам.
Он чуть не заснул, пока доехал домой. От слабости, казалось, отнимаются руки, он долго гремел ключами, открывая дверь. К нему вышла Лиза. Она плакала и, видимо, давно – красный нос распух, глаза стали щелками. Она бросилась к нему на шею и зарыдала. “Ну вот, – раздраженно подумал он, – Что еще за несчастье случилось? И порадоваться не успел.”
– Ну что еще???– пробиваясь сквозь пелену усталости, спросил он.
– У нас будет ребенок. Мне сегодня сказали, точно будет, – Лиза уже улыбалась, глотая слезы.
– Ну вот и слава Богу, – пробормотал Нилов, – Слава Богу. Чего же ты плачешь? Как раз вовремя.