– А где работать?
– Есть варианты. Посоветуемся. Помогу деньгами на первых порах.
– А мы будем… встречаться?
– Лиза, мне, кажется, в этом вопросе мы с тобой поставили точку. Я не имею ничего против того, чтобы встречаться, но – никакого интима. Я хочу тебе помочь встать на ноги. Сильно хочу, не сомневайся. Почему? Это мое дело. Не спрашивай, потому что и сам не могу себе ответить. Согласна?
Лиза не отвечала. Я не торопил, но через несколько минут услышал всхлипывания.
– Лиза, ты что? Если ты не хочешь…
И тогда она разревелась от души.
Перед пятиэтажным домом мы взяли тайм-аут. Я здорово волновался. Лиза привела себя в порядок, успокоилась, только красные круги под глазами выдавали ее.
– Значит – договорились. Ни в коем случае не кричи. Чтобы она не говорила. Если совсем будет плоха – уйдем. До следующего раза…
– Я останусь – торопливо вмешалась Лиза – Проконтролирую. Она иначе неделю может не просыхать. Она меня слушает… иногда. Если я сурово так…
– Ладно, посмотрим. С Богом!
К счастью, нам повезло. Лизина мама была трезва, хотя и с сильного похмелья. Она как раз пыталась навести в квартире порядок – влажная тряпка лежала посреди комнаты, хозяйка вытирала пот с лица. Меня она не помнила и была страшно удивлена и испугана моим визитом. С трудом удалось ей втолковать, что я не из инспекции по делам несовершеннолетних. Мы умастились кое-как на кухне, на неудобных колченогих табуретках и уставились друг на друга с одинаковой растерянностью. Хозяйка предложила поставить чайник на плиту, но видимо вспомнила, что нет ни чайника, ни чая и махнула рукой.
Я торжественно объявил, что готов взять ответственность за дальнейшую судьбу ее дочери в свои руки. Выслушала она мое вступление так, как будто ей зачитали первый пункт Конституции Российской Федерации – с покорным вниманием и полным равнодушием. Если и пробудились какие-то мысли в ее голове, то они были где-то рядом, похоже в буфете, потому что она вдруг потянулась к нему, открыла дверцу и заныла.
– Ведь было полбутылки, помню, что оставила. Где теперь? Лизка, ты не видела? Бутылку? Красненького?
– Мама! Ты слышишь? Я уеду! В Петербург! Насовсем! С Олегом… Олег Владимирович обещал устроить меня! На работу. Я бросаю школу. Все! Чао! Когда ты проспишься только, мама!
Доходило медленно. Предусмотрительно я захватил с собой крепкие белорусские сигареты и банку с немецким пивом. Пора, понял я. Алена Дмитриевна, закинув голову, с треском вдавила пиво себе в рот, отдышалась и закурила сигарету, благодарно кивнув головой. Миг просветления настал. Она встревоженно оглядела меня с ног до головы.
– Кто Вы?
Медленно, громко я повторил свою речь.
– Как же вы… как же я… Лизонька, рыбонька моя, ты на что же меня покидаешь, доченька моя…
Алена Дмитриевна плаксиво заныла, протягивая к Лизе руки. Случилось то, чего я боялся больше всего: начинался пьяный фарс.
– А ну заткнись! Заткнись, кому я сказала! – вдруг зазвенел с металлической твердостью голос Лизы. Она пылала от возмущения – Рот закрой свой и слушай, что тебе говорят. Я уезжаю учиться и работать в Петербург. Остальное не твое дело. А если будешь вмешиваться я такую заяву на тебя накатаю – мало не покажется. Тебя уже давно родительских прав хотели лишить, забыла?! Помалкивай теперь и не смей хныкать. Видеть не могу!
– Лиза…– я тронул ее за коленку.
– Нет уж, скажу… Десять лет терпела. Она свою жизнь угрохала, а теперь и меня с собой хочет утащить. Вот тебе моя жизнь! – Лиза выкинула руку с фигой – Обойдешься! Я теперь свободная, понятно?! А ты… ты подыхай тут…
Спазм перехватил ее горло, она закрыла лицо руками. Мать раскачивалась в немом отчаянье, из глаз ее текли слезы.
– Лизонька, Лизонька- бессмысленно бормотала она – Лизонька, доченька моя…
Тут уж не выдержал и закурил я. Крепких, белорусских. Распахнул окно. Во дворе ребятня со свирепыми криками гоняла мяч. Взревел, погружаясь в сизое облако вонючих газов, старый мотоцикл. Жизнь шла своим чередом и это привело меня в чувство.
– Кто Вы? – наконец, впервые, задала трезвый вопрос мама.
– Школьный инспектор – уверенно произнес я первое, что пришло в голову и заметил, как Лиза бросила на меня удивленный и благодарный взгляд. – Государство сейчас активно занимается неблагополучными семьями с критически низким материальным достатком. Наша задача помочь подрастающему поколению. Лиза может получить путевку в жизнь. Если Вы, конечно, не против. От Вас, собственно, ничего и не зависит.
Алена Дмитриевна вздохнула и перекрестилась.
– Когда я была против? Всю жизнь отдала… для доченьки ничего не жалко. Лишь бы ей счастье было. А государству спасибо большое. Лизонька, я постель твою убрала. В твоей комнате. Останешься ночевать, рыбонька?