Моральный патруль. ОбличениеЪ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я же не познакомил вас: Джек — граф Яков фон Мишель, Варвар, пожмите друг другу руки, вы же – одна команда, моральный патруль – слиток серебра.

Конан Варвар!

— Разумеется, Конан, как же ещё, если варвар? – граф Яков фон Мишель пожал титан руки варвара, старался говорить без иронии, без потусторонних ответвлений, и, чтобы обязательно обмякла пастила в голосе. – Вы изумительно забиваете сваю в камень, даже с грацией, а до этого момента я не верил, что сила и грациозное – две рифмы на веточке песни.

— У нас все — Конаны – удобно и связь с историей! – варвар не улыбнулся, оставался спокойным, без кинопоказа эмоций на лице.

— Элен, младший лейтенант воительница Элен! – лейтенант Рухильо приобнял, но по Уставу, без вольностей, воительницу за плечи – так кучер обнимает лошадь перед водокачкой. – Покажем графу Якову фон Мишелю сценку, чтобы наглядно, как в трактире с пьяными балеринами и трезвыми цыганскими медведями.

Цыгане бродят по Вселенной, и медведи за ними – на золотых цепях и в скафандрах.

Итак, – лейтенант Рухильо извлёк из кармана цветной лоскут китайского шёлка (с вышитой сценкой «Мандарин и обнаженная купальщица»), взмахнул, словно на старте Паралимпийских Галактических игр: — Моральный патруль и бабушка на пешеходном переходе в Ином Мире. – Лейтенант Рухильо согнулся, притворился ходячей корягой и задребезжал поэтическим голосочком, вплетал изредка подвывания народов Северных Галактик:

— Я есть бабушка, вот-вот перейду улицу, и моральный патруль мне не указ, я же не царь Соломон.

— Ах ты, нарушительница спокойствия, возмутительница морали, творец безнравственного с песком в старых панталонах! – Воительница Элен подбежала к лейтенанту-бабушке, сбила с ног и правдоподобно топтала её, как петушок топчет сына индейки.

— Не нарушай, бабуля! Мы не в греческой бане со шведками и финками. Моральный патруль строг! – Конан Варвар замахнулся дубиной и патриотически опустил стотонное оружие рядом с головой лейтенанта Рухильо

— Охи-ох! Моральные патрули забили меня насмерть за безнравственность! – бабуля-лейтенант Рухильо выгнулась, якобы в агонии, вскрикнула сверчком и затихла, будто умерла под багровым покровом.

— Восхитительно! Умилительно! Не морально, но в назидание потомкам, как груша в третьем акте пьесы «Грушевый сад»! – граф Яков фон Мишель поправлял косицу в парике, хлопал в ладоши, жмурился от яркого света, звенел шпорами, бряцал сабелькой, словно пришел из важного похода морального патруля. Но затем белым дельфином вынырнул в действительность: — Фуй! Гадость! К чему жестокости, как на дебатах о присуждении премии «Литературное наследие»?

Минуты проходят за минутами, и все лица, все старушки одинаковые, все хотят жить с витаминами, мясным супчиком и перловой кашей, что встаёт поперек горла.

Я не вижу анапестной связи вашего представления, схожего с корчами артистов погорелого театра, с моими ответами на тест морального патруля.

У белок на хвосте белое пятнышко, похожее на Око Правды, но и белки не увидели бы пятном смысл в вашем представлении.

— Миров множество! В одни Миры мы проникаем на Космолётах, в другие – переходим без помощи техники, только – проводник, — лейтенант Рухильо торжественно встал перед графом Яковом фон Мишелем на одно колено, опустил голову и протянул коробочку, величиной с микроскопическое издание стихотворений барона Гарсиа фон Порки. – Проводник между Мирами, как бабушка – проводник между матерью и внучкой.

Сиксилиарды Миров: и неизвестно где окажется моральный патруль, и вернется ли в тот Мир, что покинул – недурно, если рядом верная подруга без трусов; но – если рыцарь в шкуре шутовской коровы – уныние.

Граф Яков фон Мишель, представьте, что моральный патруль наказал, сурово, но справедливо и в назидание, бабушку в одном из Миров, убил, надругался над старушкой, что собиралась перейти улицу в неположенном месте.

Может быть, ни через год, ни через три века моральный патруль не посетит эту Планету с очередным визитом; но память, высеченная в камне, отлитая в бронзе, увековеченная на пергаменте и на бумаге – тот знаменательный случай о моральном подвиге морального патруля, а через годы поступок обрастет лживыми подробностями, как дно Космолёта обрастает космическими тридакнами – память останется; и фермер, прежде чем выбросить в неположенном месте незатушенную сигарету – призадумается: а не появится ли из ниоткуда моральный патруль и не осудит ли за окурок?

Зло запоминается, за убийства уважают – идите, же, Джек, несите миссию и не обращайте внимания на вонь из-под копыт лиловых лошадей.

Часто лиловые лошади бросаются, кусают, укоряют взглядом золотых очей; между Мирами бродят лиловые лошади, а на каждой лошади – и не лошадь даже, а – верблюд, и на верблюде том сидит обезьяна в шапочке и молвит человеческим голосом непотребное, что молвить нельзя; и за непотребство то моральный патруль наказывает жестоко, с пристрастием и хлестанием по волосатым ягодицам свинцовым прутом.

— Мы должны убивать старушек и верблюдов с обезьянами? – граф Яков фон Мишель вскрикнул, схватил за камзол слева (над кокардой морального патруля), словно проверял – не выросла ли женская грудь. – На обезьян я согласен, и на верблюдов, но старушки – у них же запор.

В Космопорту, когда я провожал актеров погорелого театра, старушка, что спала на скамейке, во сне скатилась на пол, визжала, запуталась в юбках, и представляла зрелище поэтому жалкое, но не до смертоубийства же; не червь дождевой она.

— А, если старушка сейчас, в этот миг с раскаленным стальным прутом – красное на конце, подходит к вашей невесте – принцессе Сессилии Гарсии Ганди, тычет железом в глаза, в промежность, прижигает соски, огнём на морально чистом белом животе невинной моральной красавицы выводит слово «пьяница»?

Вы простите старушке этот грех, как прощали поэтам-нивелирщикам? — лейтенант Рухильо приблизил лицо, кричал в нос графа Якова фон Мишеля, затем отпрянул, будто получил в лоб складной саперной лопаткой. – Чудачества!

Но не обязательно убивать, можно осрамить, что намного хуже смерти, даже восторженнее, будто на параде генерала обокрали.

Действуйте по обстоятельствам, граф Яков фон Мишель!

Вы на «отлично» прошли тест на профпригодность, показали себя благороднейшим моралистом, сыном своей планеты Гармония и особой близкой к загробной жизни.

Ваша интуиция в вашем жабо, граф!

Приедете с первого патрулирования — расплатитесь, но не песнями и плясками, как у вас принято, а – золотом! — лейтенант Рухильо подтолкнул графа Якова фон Мишеля; щелкнуло – так щелкает замочек на записной книжице благородной институтки.