Моральный патруль. ОбличениеЪ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бегал барашек Бяшка, блеял, а потом бесславно сгинул в желудке эстета с черными ногтями.

Я тоже ушёл из кабака, не интересно стало, словно занавес на голову накинули.

Первый раз я ударил женщину, и не нашёл ничего особенного в её обмороке, даже сравнил девушку с бадьёй для керосина.

В моей деревне женщин не били до замужества, а после свадьбы – хоть оглоблей по хребту – всё на пользу Отечеству шло.

С тех пор я часто бил женщин, но только по надобности, в патруле; всё расскажу, но позже, когда луидор занесете с первой получки, граф! — лейтенант подмигнул графу Якову фон Мишелю, показал орден Мужества на кармане кителя – путеводная звезда кадрового военного.

— Чудовищное преступление вы совершили перед человечеством, лейтенант Рухильо, – голос графа Якова фон Мишеля звенел праздничным колоколом на ярмарке искусств. Рука легла на рукоять шпаги, но затем сползла, будто намазанная барсучьим целебным жиром. – Я сейчас не заплачу, но в казарме дам волю своим слезам – так плачет мать над неудачным выступлением своего сына на конкурсе бального танца.

Если подобные вам порождения ада служат в армии, то – имеется необходимость; несъедобная горькая соль нужна для пищи.

Я же вам руки не подам, встану, пойду, оставлю вас в забвении, и не обману себя, даже, если вы ответите всем ветрам, скажите, что пошутили и не били женщин.

Недруг вы мой!

Как подумаю, сколько мельничных жерновов на вашей душе, так сразу влюбляюсь в себя — остров морали в жиже безнравственного.

Ударить женщину!

Хуже разве – избить женщину! – граф Яков фон Мишель махнул рукой, опустил голову и пошёл на моральную плаху в казарму.

— Вы настоящий моралист, граф, сообщаю вам с великой радостью, с которой сравнится только золотой мешочек в руках.

— Граф не ощутил меня, когда я прелестная в своей наготе солдафонки вышла из пучины реки! – воительница Элен маслом в кашу добавила комплимент.

— Даже так! Высший балл за легкомыслие без интимностей! – Лейтенант догнал графа Якова фон Мишеля, протянул толстую, с поэтический бутерброд – папку с бумагами. – Пройдите тест на профпригодность!

Мы не в борделе, поэтому за красивые глаза в моральный патруль не берем.

Завтра посмотрю результаты и дам свою окончательную оценку Вам, даже, если у вас пропали золотые часы, а вы не подали в розыск.

И ещё, граф Яков фон Мишель!

Не требуйте от меня векселей и авансов перед боем, я не генерал в золотом корыте.

Товарищи по оружию будут звать вас Джек – коротко и ясно, оттого и прекрасно.

В бою не до длинных титулов; честь с головой унесут, пока друг другу по длинному имени в мозг телеграфируем.

— После ваших бесчеловечных подвигов с женщинами я уже ничему не удивляюсь, лейтенант! – граф Яков фон Мишель усмехнулся, извлёк из кармана портрет матушки, поцеловал и убрал обратно – ежедневная обязательная процедура, связь с родной кровью. – Джек – неблагородное имя из комиксов артистов погорелого театра.

«Джек и бобовая кисть для рисования» — забавная, но низменная пьеска, без морали.

После выступления по мне подошла графиня Антонова Вероника Сергеевна, словно пуховая подушка лопнула, и пух летит по ветру – так летели лёгкие волосы графини.

Она взяла меня за руку и завлекла за собой в вишневый сад, где чернеет в ночи статуя кормчего дона Фирса.

Я не предвидел, что вступлю в испражнение кролика, вступил и не решался признаться графине, в высшей степени целомудренной, благородной и морально устойчивой до сведенных глаз.

Графиня долго молчала, белый призрак в лепестках роз.

Я догадывался, что скромная девушка, отличница по благонравию в институте благородных девиц сейчас мне прочтет одно из своих стихотворений и спросит моё мнение о его качестве; благородные девушки конфузливы, робки, будто серны на горном перевале.

«Угрызения совести меня не мучают, граф Яков фон Мишель, — графиня Антонова Вероника Сергеевна стремительно, будто ловила ночную бабочку, скинула кофточку – работа портного Антонио де Картье. – Я обучена выражению мыслей жестами, особенно в танце, когда танцую под дождём!

Видите, что у меня одна грудь, а у всех девушек – две груди? ХАХАХА!