Рыжее счастье: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В течении следующих тридцати минут я рассказываю Рите о последних событиях, о наших весёлых репетициях и стоически пытаюсь не сорваться на смех от пантомим Платонова. В конечном итоге я просто ухожу на кухню и уже там спокойно продолжаю разговор.

Рита тоже делиться эмоциями, воодушевленно пересказывает мне их приключения с Мишей, а я ловлю свою улыбку в отражении на стёклах и продолжаю радоваться за тётю. После беседы с Ритой я остаюсь стоять возле окна и наблюдаю за ветками деревьев, что размеренно покачиваются от лёгкого ветерка.

Присутствие Платонова я чувствую скорее на уровне инстинктов. Меня будто окутывает теплом и счастьем. Парень останавливается практически за моей спиной, аккуратно раставляя руки на подоконник, по обе стороны от меня.

– Тебе легко с этим справляться?

– Ты о чём?

– Одиночество. Ты ведь всегда одна. У тебя есть родители, тётя, друзья… Но в такие моменты, как сегодня, ты остаёшься наедине с собой. – складывлось ощущение, что парень не просто задаёт вопрос, но и таким странным образом обнажает мне свою душу.

– Мне комфортно в этом состоянии, – пожимаю плечами в ответ, – да и тётя до недавнего времени была со мной рядом 24/7. Я не считаю себя одинокой, даже несмотря на то, что практически не вижу родителей в последнее время.

Пару минут мы просто молчим, а потом я решаю задать давно интересующие меня вопросы.

– Что насчёт тебя? Давай, Платонов, дай мне какую-нибудь скандальную историю. А то нечестно получается – ты меня изучил вдоль и поперёк, познакомился с Ритой, побывал на семейном торжестве и видел меня в бреду. А сам остаёшься для меня тёмной лошадкой.

Я не особо надеюсь услышать откровенный ответ, но Дима удивляет.

– Я всегда был скрытным и замкнутым ребёнком. Меня готовили к большому спорту с пяти лет. Бесконечные тренировки, сборы и соревнования. Мой отец ведь тоже в прошлом многого добился в спорте. Нет, я не жалуюсь, мне нравится то, чем я занимаюсь. Но иногда это утомляет. Постоянное напряжение и страх подвести родителей, ожидание и давление со стороны окружающих… В последнее время я часто подумываю оставить мотоцикл. Но я боюсь, – парень грустно усмехается, а у меня сердце разрывается от этой тоски на его лице, – я боюсь, представляешь, пчёлка?! Увидят ли они меня как личность? Будут ли также любить? Или я стану главным разочарованием отца за всю его жизнь?

– Тебя невозможно не любить, то есть, я не то хотела сказать…я…, – сокрушено закрываю лицо руками и тихо вздыхаю, – Они ведь твои родители и будут любить тебя в любом случае. Мне кажется вам просто нужно откровенно поговорить.

– А ты?, – Дима берёт меня за плечи и разворачивает лицом к лицу, – Ты бы смогла меня полюбить?

Я просто потрясенно хлопаю ресницами, не представляя, что ему ответить. Платонов с минуту разглядывает моё ошеломленное лицо, а потом вдруг улыбается так открыто и радостно, что я наконец хоть немного могу выдохнуть.

– Ну и вопросики у тебя, Платонов! Ты же пошутил, да? Нет, ну если чисто теоретически и тебе просто нужно мнение со стороны, то конечно. Ты красивый молодой парень, спортсмен. У тебя потрясающая улыбка и, так уж и быть признаю, отменное чувство юмора… Чего ты скалишься, сурикатище?! Всё, Платонов, достал! Тебе с твоим противным характером только такую же сумасшедшую в спутницы нужно искать, ясно?! Чего ты машешь мне своей головушкой?!

– Это называется счастье, Потёмкина! Я ведь, кажется, уже нашёл эту сумасшедшую. Так и есть, я абсолютно точно её нашёл, – взгляд Платонова становится донельзя хитрющим и он нисколечки не стесняясь окидывает меня плотоядным взглядом с ног до головы.

– Вот свою сумасшедшую и будешь пожирать глазами, понял?! А от меня руки прочь!, – я резво выбираюсь из объятий парня и невозмутимо отхожу на пару метров. Да мне даже не обидно совсем!, – И вообще тебе же домой пора. Время уже десять, а ты целый день торчишь у меня.

Дмитрий, продолжая весело улыбаться, проходит мимо меня и направляется в противоположную от выхода сторону.

– Неа, не пора. Кто меня там ждёт? А тут Алебастр и моя сума… И моя коллега по актёрской деятельности, которая, к тому же, приболела. Разве могу я, порядочный и воспитанный человек, бросить девушку в беде? Конечно же, нет! Поэтому можешь радоваться, я останусь ночевать у тебя, – этот клоун уже покинул кухню и свою речь продолжал из соседней комнаты, – Предупреждаю сразу – не смей меня домогаться! Во-первых, ты болеешь. Во-вторых, моё сердце с недавнего времени занято, – через секунду сурикат снова появляется в дверном проёме, – хватит сопеть, пчёлка! Идём пить таблетки и в постель. Только учти – я сплю на диване. И даже не уговаривай лечь с тобой!

Весёлая, однако, ночь меня ждёт.

Глава 14

Звук отборной тарабарщины на непонятном диалекте и сильный грохот в районе входной двери становятся прекрасным будильником в это морозное утро.

Я мигом подскакиваю с постели и с грохочущим сердцем ищу хоть что-то отдалённо похожее на предмет самообороны. Им в итоге становится небольшая бита, которую я привезла со своих первых соревнований из России. Бита была сувениром, у основания вились завитки хохломы, а чуть выше была надпись, которая гласила "Палка Выручалка". Сувенир сувениром, а весила эта выручалочка достаточно. И вся моя надежда на спасение сейчас была в этой необычной штуковине.

На цыпочках крадусь навстречу судьбе, отчаянно пытаясь удержать биту в дрожащих руках и мысленно вспоминая гада Платонова. Он там значит в гостиной дрыхнет как сурок, а мне от грабителей отбиваться! Заманчивая перспектива, ничего не скажешь.

Отсчитывая про себя последние три секунды, которые я отвела для подготовки к атаке, с диким воплем "Шерше ля фам" выбегаю из-за угла и с закрытыми глазами несусь в сторону входной двери.

В ответ мне доносятся матерные проклятия и я с удивлением замечаю, что голос мне этот подозрительно знаком.

– Твою ж… Потёмкина, ты опять в бреду?! Какого лешего?

Бита со звонким грохотом ударяется об паркет и катится прямиком к ногам… Платонова. Он, к слову, растерянно потирает ушибленный лоб и сидит на полу, в обнимку с молоком и яблоками.

– Так я это, думала воры, – смущённо опускаю глаза в пол, усиленно сдерживая свой дикий смех.

– Я тут с утра продукты нам добывал, а она на меня с битой! Сумасшедшая!, – Дима обиженно поджимает губы и я больше не могу себя сдерживать, – значит, шерше ля фам?