Харб мрачно молчал, проталкиваясь сквозь толпу к Марне и старому Грампу. Карлина окружили восторженные люди, хлопали по плечу, трясли руки, а один старик, схватив его за рукав, прокричал:
— Мы, земляне, показали всем, что именно мы — открыватели космоса!
— «Мы, земляне?», — внезапно, впервые за все эти дни, затуманенный разум Карлина ощутил прилив гордости, словно от заслуженной награды.
Он боялся смотреть в бледное лицо Марн. Но та была спокойна.
— Не думай о Джонни, Карлин! Женщины Земли две тысячи лет отправляли своих мужчин в космос, а возвращались они не всегда.
К ним присоединился Флоринг.
— Идёмте, я хочу вам кое-что показать, — сказал офицер.
Он повёл их к возвышавшемуся Монументу Пионерам Космоса.
Они подошли. Карлин взглянул на пьедестал, и его глаза затуманились. Впервые за столетие в конце списка появилось новое имя: «Джон Ленд».
Глаза Марн сияли, и Харб тоже, казалось, испытывал гордость. Лишь старый Грамп печально проговорил:
— Разве имя на камне заменит мне моего мальчика? Я слишком стар для этого…
В этот вечер за ужином в старом доме на гребне холма люди сидели в полной тишине. Стол казался слишком большим, и слишком часто они оглядывались, словно слыша знакомую прихрамывающую походку и весёлый голос.
Но была у Карлина ещё одна гнетущая новость. И он никак не мог собраться и сообщить её.
— Тут кое-что выяснилось в процессе подготовки психозаписей для суда, — произнёс он наконец. — У меня больше нет никаких признаков звёздной болезни.
— То есть ты вылечился? — удивился Харб. — Так это прекрасно. А ведь точно — ты ж благополучно добрался до Солнца! Да, я должен был догадаться.
— Психиатры говорят, — продолжил Карлин, — что зафиксированы случаи, когда люди звёздным миров привыкают к Земле очень быстро. Похоже, я один из них.
И неловко добавил:
— Теперь я могу вернуться домой на Канопус, хотя придётся целый год работать в офисе. Только вот корабль на Канопус отбывает сегодня вечером, и другого несколько недель не предвидится.
— Неужели ты летишь сегодня? — воскликнул Харб. — Зачем так спешить?
Карлин ответил с чувством нарастающей тоски:
— Я думал, что улечу не скоро. Но теперь я здоров и мне здесь нечего делать.
Карлину хотелось, чтобы Марн прервала его, запротестовала. Но она только тихо сказала:
— Я отвезу вас в космопорт.
— Думаю, я бы предпочёл дойти пешком, — медленно произнёс Лэрд. — Уж и не знаю почему, но мне это кажется правильным. Здесь недалеко, да и багаж я уже отправил.
— Тогда я провожу немного, — решила Марн.
Уже смеркалось, когда Карлин, простившись с Лендами, в сопровождении Марн отправился по старой бетонке.
Они дошли лишь до первого поворота и остановились.
— Прощай, Марн, — сказал инженер, но девушка молча отвернулась.
Карлин некоторое время стоял, затем резко повернулся и пошёл дальше. На востоке сияющим щитом вставала Луна, и серебряная летняя тишина лежала над всем миром, едва нарушаемая шелестом ветвей и тихим жужжанием насекомых. Ночь была тёплой и тихой.
К его горлу подступил комок, и он назло всему попытался рассмеяться. Эмоции не должны брать верх над разумом. Эта сумасшедшая, гордая, старая Земля и люди её — да, он никогда не забудет их, но надо вернуться к собственной жизни, работе, просто вернуться домой.