— Человеку в черном из «Пересмешника» что-то от нее нужно, — напомнила Арабелла.
— Ты думаешь, она приведет нас к этой разгадке?
— Ну, не зря же она вдруг нарушила свой неизменный распорядок дня и целых три раза сегодня вышла на прогулку с коляской. Уверена, все это неспроста. Что-то происходит. Надеюсь, мы получим какие-то ответы.
Финч пристально поглядел на Арабеллу.
— А мистер Дрей не будет злиться из-за того, что ты бродишь где-то вечером?
— Он сегодня сам не свой, — понуро ответила девочка. — За весь день не сказал мне ни слова и даже чуть не забыл дать маме пилюли. Я уж было понадеялась, что забудет, но он все же вспомнил. Дядя Сергиус весь как на иголках — кажется, встреча в «Пересмешнике» его как следует встряхнула. Ему сейчас не до меня… Эй, смотри!
За разговором дети и не заметили, как преодолели пустырь. Впереди был Гротвей.
Казавшаяся бескрайней, снежная прогалина между районами оканчивалась рядом пятиэтажных домов с покатыми темно-красными крышами и флюгерами в виде жестяных рыб. Окна уютно светились, вдоль домов прогуливались дамы и джентльмены под зонтиками, неподалеку, на заснеженном холме, катались дети на своих самоходных санках. Оттуда доносились веселые возгласы и смех.
Мадам Клара здесь не остановилась и вместе с коляской нырнула под арку между двумя домами.
Дети ускорили шаг и вскоре оказались на неширокой улочке. Фигура мадам Клары впереди небыстро продвигалась в людском потоке.
Даже сейчас Гротвей был шумным и оживленным. По мостовой ползли, пыхтя и шелестя полозьями по снегу, дымные «троффы». То и дело звенели колокольчики над дверями лавок. Из рупоров новостной будочки шло вещание, а из медленно катившегося по улице передвижного граммофонного аппарата звучала музыка, смешивающаяся с голосами прохожих.
За большим окном цирюльни «Шевелюрное чудо» на высоких стульях сидели несколько джентльменов, головы которых обхаживали автоматоны-парикмахеры с пятью руками каждый: лица мылились, щелкали ножницы, гудели сушильщики. На витрине «Ателье Франкура» танцевали безликие деревянные манекены, облаченные в вечерние наряды.
Мадам Клара никуда не заходила и нигде неостанавливалась, и идущим за ней детям уже начало казаться, что она и правда просто прогуливается. Финча это непередаваемо злило. Арабелла уже настроила его на то, что впереди их ждет какая-то тайна, но пока что самой большой тайной было: когда же уже это блуждание по Гротвей наконец закончится.
Что ж, не прошло и пяти минут, как Финч получил то, чего хотел. Мадам Клара подкатила коляску к зданию с колоннами под вывеской «Театр Вирдербрандт», на тротуаре у которого стояли джентльмены с сигарами и дамы с папиретками на мундштуках.
В театр няня не пошла, а вместо этого направилась в прилегающий к нему переулок. Дети, подойдя ближе, осторожно заглянули туда.
В переулке было тихо, и до Финча с Арабеллой долетало отдаляющееся поскрипывание коляски. Фигура в черном пальто и шляпке с вуалью будто плыла через снег, пока в какой-то момент не повернулась и не приблизилась к стене дома с левой стороны переулка.
Финч ожидал, что мадам Клара вот-вот зайдет в какой-нибудь подъезд, но то, что произошло дальше…
Что ж, они точно не зря решили проследить за этой невероятно таинственной женщиной.
Мадам Клара наклонила коляску на себя, уперла колеса в стену и, с силой надавив на ручку, покатила ее вверх. После чего сама уперла ногу в кладку, затем вторую и просто двинулась в сторону крыши вдоль трубы водостока. На самом деле все произошло быстрее — няня просто сделала шаг и оказалась на стене, но этот миг растянулся для пораженных детей будто на целый час.
Глядя на то, как мадам Клара уверенно шагает по кирпичному простенку между окнами, Арабелла словно забыла родной язык.
— Это… Что?.. Как она это?..
— Я не знаю… — начал было Финч, но вдруг замолчал.
Ему на ум вдруг пришла старая супружеская пара на диване. Старик читает газету, старушка ест варенье большой ложкой из банки, рядом автоматон вяжет на спицах. Финч будто бы видел их совсем недавно, глядел на них через окно, только они были где-то внизу, как в люке в полу. И перевернуты… А еще… Он вспомнил беловолосую девушку из какой-то мансарды, играющую на виолонтубе. В завываниях ветра он сейчас будто бы даже уловил мелодию, которую извлекает из струн ее смычок. «Не отставай, Финч из двенадцатой квартиры!» — раздался в голове чей-то голос. Финч испугался: что это за мысли? Чьи они?
— Это же… это же ненормально, да? — прошептала Арабелла, задрав голову.
— Я не знаю, — неуверенно ответил Финч. — А ненормально?
— Конечно! — Девочка поглядела на него, как на сумасшедшего.
— Но мы можем попробовать… — предложил мальчик.
Арабелла кивнула, и дети по очереди попробовали последовать за няней, но все их попытки взобраться на гладкую стену не увенчались успехом.
Мадам Клара меж тем остановилась на уровне четвертого этажа, наклонилась к светящемуся окну слева от себя и постучала. Прошло несколько мгновений, и окно распахнулось. В переулок из него вырвалась негромкая мелодия — трагичный вальс, сыгранный рвущими душу скрипками. Мадам Клара закатила коляску в окно и исчезла в квартире следом за ней. Окно затворилось. Вальс затих.
Финч закусил губу и начал озираться по сторонам, пытаясь придумать, как бы подобраться к этому окну, и тут его взгляд наткнулся на лестницу, ползущую зигзагами по стене справа. Она вела на крышу — должно быть, там находилась посадочная площадка для аэро-транспорта.