Отряды «Счастливцы» и «Кочеты» были выброшены в район, где действовали крупные формирования карателей из бригады изменника Родины Каминского «русской освободительной армии», других частей гитлеровцев. Они использовались для борьбы с партизанами и подпольщиками, на охране железных дорог, мостов, баз и складов. Поэтому наряду с задачами борьбы с противником, ведением военно-политической разведки и рельсовой войны была задача внедрения раз ведчиков в подразделения названных карательных формирований, их разложение и вывод людей на сторону партизан.
Боевая деятельность «Счастливцев» и «Кочетов» началась в конце первой декады августа 1943 года. Их боевыми спутниками были бойцы Клетнянского партизанского отряда из 4-й Клетнянской бригады «За Родину», командиром которой был политрук Иван Александрович Панасенко.
«Счастливцы» 12 августа на железнодорожной линии Унеча-Кричев в Могилевской области подорвали бронепоезд, а через два дня у станции Журбин спустили под откос воинский эшелон. В результате этих операций разбиты два паровоза и 6 вагонов с военным грузом. В том походе туляки потеряли бойца Константина Матвеева. Возвращаясь на базу, партизанская группа во главе с Самсоновым столкнулась с подразделением карателей из «РОА». Матвеев, рискуя жизнью, вызвал огонь врага на себя, отвлек тем самым его внимание от основной группы партизан. Однако самому уйти не удалось. Он был взят в плен.
«Если бы не Костя,– писал в докладной записке участник боя А. А. Никаноров,– то попал бы Василий Самсонов…»
До конца войны Матвеев находился в фашистских концлагерях, последний из них был в городе Везуве. Спасаясь от возмездия наступающей Красной Армии, гитлеровские охранники покинули лагерь, а узники вышли на свободу… О своей последней боевой операции в составе отряда «Счастливцы» Константин Георгиевич рассказывал:
«До железной дороги добрались на рассвете. Самсонов занял наблюдательную позицию, а я с Николаем Борисовым вышел к насыпи. Впереди через каждые 150–200 метров маячили немецкие часовые. Я пополз вперед, тихо «снял» часового, заложил мину нажимного действия. Затем с Николаем оттащили фашиста в кусты и начали отходить. Так был пущен под откос эшелон с пехотой врага. Но вот беда: на обратном пути наша группа налетела на засаду. Окружили нас враги полукольцом, застрочили автоматы. И тогда я решил весь удар принять на себя. Зачем всем гибнуть, тем более, что у Василия Самсонова были важные документы. Я прикрыл командира и Николая и выпустил две очереди из автомата. Мои товарищи в это время отползли в овраг. Враги сбили меня с ног, связали… Бросили в повозку и повезли в Сураж…»
Отряд «Кочеты» боевую деятельность начал с разведки. Первую провел командир с четырьмя бойцами на железной дороге в районе станций Унеча, Сураж, Журбин, Белынковичи. Туда же потом направлялись другие группы, которые минировали мосты, собирали сведения об отступавшем из-под Курска противнике, данные оперативно передавались в Центр. Скопления живой силы и техники фашистов на станциях бомбила наша авиация.
В воспоминаниях о тех днях комиссар И. Д. Васильев писал: «Был взят Орел, и немецкие войска, теснимые всюду, под стремительным нажимом наших вооруженных сил спешно откатывались на запад. Все дороги были забиты отступающим противником. Боевой наступательный порыв передавался и нам, партизанам, ведущим борьбу в тылу врага. Мы пускали поезда под откос, взрывали мосты, железную дорогу: на линии создавались пробки, переставали ходить поезда. Каждую ночь во многих местах гремели взрывы на железной дороге.
Нам приходилось наблюдать, как немцы удирали пешком по шпалам, как они заставляли жителей местных деревень каждое утро боронить грунтовые дороги с целью очистки их от наших мин».
Действовавшая на той же линии другая группа во главе с Егоровым за несколько дней наблюдений установила, что железная дорога охраняется усиленными нарядами гитлеровцев и полиции. Кое-где на охрану дороги фашисты пригоняли под угрозой расстрела мирных жителей. Это обстоятельство беспокоило командование отряда, так как могли быть напрасные жертвы.
В один из августовских дней группа во главе с Кочешковым направилась на подрыв железной дороги. Преодолев около пятидесяти километров, партизаны достигли цели и установили контакт с местным жителем, который согласился скрытно провести их к дороге.
П. С. Кочешков так рассказывал об этой операции:
«Вдруг немцы всей группой перешли полотно железной дороги и скрылись за бровкой. Как же не воспользоваться таким благоприятным моментом! Мы решили заложить фугас. На задание пошли Николай Анохин и я. Остальные залегли в кустах и взяли автоматы на изготовку, чтобы прикрыть нас в случае каких-либо неожиданностей. Николай по-пластунски подполз к полотну. Только он подложил фугас, как показался поезд. Быстро засыпав фугас песком, Николай подполз ко мне, распуская с катушки шнур. В этот момент мы увидели на полотне четырех солдат, которые вышли из-за бровки, чтобы встретить поезд. Он шел с двумя паровозами. Вот своими колесами паровоз уже на том месте, где установлен фугас. Николай дернул шнур, и раздался взрыв…»
Паровозы и платформы с танками, орудиями и боеприпасами рухнули под откос.
Партизаны применяли для подрыва эшелонов и магнитные мины. Несколько раз местные рабочие-железнодорожники подкладывали их под вагоны.
В том же месяце на участке дороги Унеча-Кричев партизанам удалось спустить под откос еще два воинских эшелона, а также поезд из четырех платформ с автомашинами.
После освобождения Брянска от немецко-фашистских захватчиков отряды «Счастливцы» и «Кочеты» получили радиограммы Центра о перебазировании на территорию Белоруссии. Обсудив создавшееся положение, Самсонов и Кочешков со своими штабами наметили маршруты движения, определили места боевых действий в Могилевской области. Первым 21 августа в полдень вышел отряд «Счастливцы». Впереди был трудный путь. Всюду фашисты устраивали засады, привлекая для этих целей полицию и подразделения предателей из «РОА». Надлежало переправиться через реку Ипуть. При подходе к намеченному месту переправы командир отряда В. К. Самсонов погиб. В сообщении по этому случаю П. С. Кочешков писал руководству Управления НКГБ по Тульской области:
«22 августа при подходе к речке Ипуть Самсонов с группой бойцов и радист- кой наткнулись на засаду. Самсонов и Грачев были на лошадях, выехали на передний фланг. Заметив их, фашисты подпустили на близкое расстояние и ударили. Самсонов сразу упал, а у Грачева убили лошадь, сам он свалился и ползком стал отходить к ребятам. В это время немцы из двух пулеметов открыли огонь по основной группе. Самсонов, по-видимому, был смертельно ранен и в горячке выхватил гранату, но бросить не успел, она взорвалась в руке… Утром к тому месту подобрались Некрасов и Борисов. Самсонов был мертв. Взять труп было невозможно, так как фашисты держали место под обстрелом…»
Через несколько дней, когда вражеская засада снялась, Самсонова похорони- ли в лесу недалеко от села Каменев.
Командование отрядом взял на себя комиссар И. Д. Васильев. А вскоре при- шел приказ слиться с отрядом «Кочеты». Командиром объединенного отряда стал П. С. Кочешков. Когда встал вопрос о названии отряда, кто-то предложил в память о В. К. Самсонове – бывшем моряке – назвать отряд «Шторм». Так и порешили. Комиссаром отряда был назначен И. Д. Васильев.
Спустя многие годы боец-партизан К. Г. Матвеев написал стихотворение, посвятив его своему командиру. Приведу лишь несколько строк:
Там, где ласково плещется Ипуть,
На поляне, у чуткой лозы,
Не устанут к могиле никнуть
Колокольчики в каплях росы…
Ощетинившись, мрачно молчали
У крутых берегов камыши,
И ребята могилы копали
В начиненной врагами глуши.
И тогда, в час обманчиво-тихий,