В отчете партизана Г. Л. Панькова о боевых делах в тылу врага есть такая запись: «Наша группа в полном составе на аэродроме. Ребята расположились на траве, около кустов, разговаривают между собой, с нетерпением ожидают момента отправки. Первая партия отправилась вечером, но немного спустя видимость ухудшилась, и вылет других отложили до следующего вечера… Мы поднялись в воздух, дали по кругу над аэродромом и пошли в неизвестный, но долгожданный край. Перелетаем фронтовую полосу. Вдоль по фронту сплошное зарево. Мы все с интересом и волнением смотрим вниз. Перед нами внизу серебристыми лентами стали проноситься дороги, речушки. В 2 часа 20 минут прибыли на место назначения. Нас со всех сторон окружили партизаны, начались расспросы о жизни на «Большой земле». Мы с удовольствием стали рассказывать обо всем, что их интересовало. Через полчаса из лагеря приехали подводы, мы погрузили свои вещевые мешки и двинулись на место. В лагере нас встретили еще лучше…»
Как только переброска завершилась, Корчагину было сообщено, что отряд Харламенко и разведчики Г. Г. Квяткевич и Р. М. Чуров высадились в расположении 1-й Курской партизанской бригады. Предлагалось установить с ними связь для решения вопроса об использовании этого отряда и разведчиков. Но переправить отряд в полном составе в распоряжение Корчагина было не- возможно из-за вражеской блокады и ожесточенных боев с карателями. К Корагину ушли только Квяткевич и Чуров. «Надо было пройти большое расстояние по тылам врага,– вспоминал Квяткевич,– а у меня, кроме двух гранат, оружия не было. В это время к нам в отряд для связи прибыли четверо товарищей из Хинельских лесов. И вот вместе с ними, обходя деревни, занятые фашистами, в октябре 1942 года я добрался до деревни Смелиж, где и разыскал Корчагина…»
А в середине ноября 1942 года к Корчагину ушли разведчики Владимир Зиновьев, Никодим Блохин и Олег Иванов. Начались суровые партизанские будни.
Переброска партизан – одна из множества боевых операций 615-го авиа- полка. Она потребовала напряженного труда многих людей – летчиков, штурманов, техников, радистов, партизан, чекистов. С тех сентябрьских дней 1942 года связь по воздуху не прерывалась в течение длительного времени, от нее в решающей степени зависела боевая работа народных мстителей.
Кто же они, те смельчаки, которые под огнем врага, темными ночами, в ненастье доставляли партизан и необходимые им грузы?
Начался поиск, который продолжался несколько лет. А начался он с изучения архивных документов и переписки с различными учреждениями и гражданами. Были разосланы десятки запросов, писем в военкоматы, адресные бюро. В результате этой кропотливой работы удалось собрать сведения о всех пилотах и штурманах, принимавших участие в этой ответственной боевой операции, а также узнать и об их судьбе.
Первым из Ростова-на-Дону откликнулся бывший штурман, а ныне полковник в отставке М. А. Киров. Михаил Андреевич писал, что в мае 1982 года в Москве проходила встреча ветеранов 1-й воздушной армии. Он тоже был среди ее участников и узнал о судьбах своих однополчан. Многие из них не дожили до Дня Победы. О себе ветеран сообщил, что за годы войны совершил более 300 боевых вылетов, много раз летал к партизанам, был награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны, Красной Звезды и медалями. После окончания военной службы не покинул авиацию и 16 лет летал на самолетах гражданской авиации. В 615-м авиаполку находился более двух лет, участвовал в его формировании, был старшим штурманом. Однажды в районе Ельни самолет был под- бит зенитным огнем, но летчик Смолин (с ним летел и Киров) сумел посадить самолет на нейтральной полосе. В полку Смолина и Кирова тогда считали погибшими, отправили родным похоронки…
А из Кишинева пришло письмо от бывшего штурмана, капитана в отставке Х. Б. Гойхмана, участника советско-финской войны, боев в Подмосковье, Белоруссии, Восточной Пруссии. Свой последний боевой вылет совершил 8 мая 1945 года, а всего за годы Отечественной войны сделал их 359. Хаскель Бенционович писал: «Не раз наши летчики попадали под обстрелы, многие на свои аэродромы не возвратились, погибли смертью храбрых. Каждый полет – это героизм, а полет в тыл врага с посадкой на площадку партизан был героическим вдвойне. Об этом так думаешь сейчас. А во время войны это было выполнением боевого задания. Конечно, нужно было мастерство экипажа, чтобы выполнить спецзадание, а еще немного счастья, чтобы вернуться живым».
Подал весточку и полковник в отставке Александр Михайлович Кобяков. Он живет в Минске, давно закончил летную службу и уже много лет трудится в Белорусском телеграфном агентстве. Оказалось, что он тоже собирает материалы о боевых делах личного состава 615-го авиаполка. В годы войны он совершил около двадцати полетов с ночной посадкой на партизанские аэродромы. «Полеты к партизанам были самыми трудными из всех четырехсот моих боевых вылетов за годы войны»,– писал Александр Михайлович в одном из писем. О подвигах Кобякова не раз писала армейская газета, называла его мастером бомбовых ударов по врагу.
В 1942 году Кобякову и штурману Стегайло было поручено доставить в глубокий тыл врага, на партизанский аэродром под Брянском, «особо важный груз». На прифронтовой аэродром в Тульскую область перелетели вечером. Два дня изучали новый район полетов, систему ПВО противника, готовили технику. И все еще не знали, что же это за «особый груз». Когда же наступило время вылета, «груз» сам подошел к самолету.
Это были симпатичные девчата, они приветливо улыбались летчикам. Их было четверо советских разведчиц. Над линией фронта фашисты открыли по самолету огонь из зенитных орудий и крупнокалиберных пулеметов. Летчикам пришлось маневрировать и часто менять курс. Но вот показались сигнальные огни. Снизившись до пятидесяти метров, Кобяков обратил внимание на слишком яркое горение костров. Предупредил об этом штурмана и приказал, чтобы тот выстрелил осветительной ракетой. Каково же было удивление летчиков, когда у костров они увидели солдат! Это был аэродром-приманка. А партизанский аэродром они все же нашли и выполнили задание. А на «Большую землю» доставили раненых бойцов и двух мальчиков – детей партизан.
Долгим был поиск летчика Колоскина. Еще в 1946 году он вышел в отставку и уехал в Оренбург. Однако среди жителей этого города он не значился. Кто-то даже писал, что он умер, другие сообщали места, где он мог обосноваться. Наконец, из Брянского облвоенкомата сообщили, что капитан в отставке Николай Яковлевич Колоскин живет в городе Дятькове и дали такие сведения: в годы войны он служил в должности пилота, командира звена, командира эскадрильи, совершил 249 боевых вылетов, 40 из них – на партизанские аэродромы. Характеризовался как исключительно мужественный командир, кавалер многих боевых орденов.
Николай Яковлевич не замедлил с ответом, прислал несколько фотографий своих боевых товарищей, воспоминания. Вместе с тем он просил связать его с бывшими однополчанами. Позднее он стал участником их традиционных встреч. Настоящим мастером своего дела был и командир эскадрильи Дмитрий Тимофеевич Сухин. Удалось разыскать его жену и дочь. Александра Андреевна и Галина Дмитриевна живут в Киргизии, они прислали личные документы, фотографии Дмитрия Тимофеевича и его боевых товарищей. Среди документов была и летная книжка. В ней множество записей о боевых вылетах, в том числе и в тыл врага на партизанские аэродромы. Ратный труд подполковника Сухина был также отмечен многими наградами.
Отвагу и мужество проявляли Александр Николаевич Недельский и Борис Алексеевич Крашенинников. В ночь на 17 июля 1942 года им было приказа но доставить продовольствие и боеприпасы партизанскому отряду им. Сергея Лазо. При порывистом ветре и низкой облачности самолет взял курс на запад, но над линией фронта попал в лучи прожекторов противника и был обстрелян. Двигатель стал работать с перебоями и вскоре остановился. Безжизненная машина тяжело рухнула на лес. Командир получил ранение, а штурман потерял зрение на один глаз. Сориентировавшись на местности, решили пробираться к партизанам.
И нашли их, рассказали о случившемся, указали место, где следует искать самолет с грузом. Десять дней Недельский и Крашенинников находились в партизанском отряде, участвовали в боях с карателями, а затем возвратились в свой полк.
Ночью 18 января 1943 года заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Недельский со штурманом А. В. Кургановым отправились к партизанам с грузом боеприпасов и продовольствия. В районе деревни Ширково Дорогобужского района Смоленской области их атаковал фашистский стервятник, патрулировавший над партизанской площадкой. Самолет загорелся, Недельский приказал штурману покинуть его, а сам, надеясь спасти машину и груз, попытался сбить пламя и сесть. Но было уже поздно…
Осенью 1974 года московский студент Олег Соколов, приехавший в родные места на каникулы, обнаружил в болоте останки самолета и летчика. Среди истлевших вещей оказался орден Красной Звезды за номером 52344. О находке Олег рассказал отцу – бывшему партизану. Начался поиск. Вскоре был по- лучен ответ из архива Министерства обороны СССР, и стало известно, что орден был вручен 6 октября 1942 года старшему лейтенанту А. Н. Недельскому.
В наградном листе, подписанном А. Г. Агеевым, говорилось, что Недельский был бесстрашным воином и отличным пилотом. Только за два месяца службы в полку совершил несколько десятков ночных боевых вылетов, а всего их на счету коммуниста Недельского было свыше 150. О мужестве и отваге крылатого воина не раз писала армейская газета. Да, это был отличный командир. В полк он прибыл с Волховского фронта. Вакантной должности командира звена не оказалось, о чем ему было сказано командиром полка. На это Недельский ответил, что он прибыл воевать, а не получать должность.
Рано ушел из жизни другой замечательный летчик полка – майор Александр Федорович Щербаков. Службу в авиации он начал в 1938 году, летал штурманом на многих машинах. С декабря 1941 года – в действующей армии, совершил 204 ночных боевых вылета. В полку вступил в партию, был награжден орденом Отечественной войны. В ноябре 1943 года его направили на учебу в Военно-воздушную академию, по окончании которой он служил помощником главного штурмана военно-авиационной школы дальней авиации. Тяжёлая болезнь не позволила продолжить службу – сказались ранения, полученные в годы войны…
При выполнении боевых заданий на фронте в разное время погибли старшие лейтенанты Иван Кузьмич Исиченко, Григорий Иванович Пепеляев, Николай Васильевич Смолин.
Таков далеко не полный рассказ об авиаторах, обеспечивавших полеты тульских партизан в тыл врага. Особо хочется сказать о специалистах, которые готовили самолеты к полетам. Это они днем и ночью, в стужу и зной не отходили от машин, ремонтировали и обслуживали их. Это младший воентехник Иван Алексеевич Винокуров, старшие сержанты Алексей Павлович Пирожни ков и Федор Моисеевич Печерица, техники-лейтенанты Александр Иванович Минеев и Василий Григорьевич Лисаков, старший техник-лейтенант Савелий Егорович Шевченко, начальник связи старший лейтенант Анатолий Ефимович Хитрин, электромеханик Ефим Исаакович Вушинский. К сожалению, установить их местожительство пока не удалось…
В ГЛУБОКОМ ТЫЛУ
Именем Ф. Э. Дзержинского партизанское формирование туляков, о котором пойдет речь, станет называться с 23 декабря 1942 года. Но уже в самом начале своей боевой деятельности члены этой небольшой группы называли себя дзержинцами.
…Июнь 1942 года. На основании указания НКВД Тульское управление начало формировать оперативную разведывательно-диверсионную группу для действий в глубоком тылу врага. Ее командиром был утвержден Лев Михайлович Корчагин, комиссаром – Иван Михайлович Петров. Это были опытные, хорошо подготовленные чекисты, смелые и мужественные люди, проявившие себя умелыми организаторами контрразведки и разведывательной работы в дни героической обороны Тулы осенью-зимой 1941 года.
Службу в органах госбезопасности Л. М. Корчагин начал в 1929 году рядовым сотрудником, вырос до начальника оперативного отдела. В одной из характеристик, написанной после выполнения очередного задания в тылу противника, читаем:
«…Товарищ Корчагин проявил себя смелым, энергичным и инициативным чекистом. В сложной боевой обстановке умело организовывал и успешно проводил… разведывательную деятельность. Развернул активную диверсионную работу…»
За мужество и отвагу, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и при выполнении специальных заданий, он был награжден орденами Ленина, Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны I степени, тремя орденами Красной Звезды, медалями.
Иван Михайлович Петров в дни обороны Тулы руководил группой разведчиков, обеспечивал военное командование сведениями о противнике на важнейших участках Орловского направления. Его боевые заслуги были отмечены тогда медалью «За отвагу». Выходец из семьи оружейников, он сам начал трудовую деятельность слесарем на оружейном заводе. Службу в Красной Армии проходил в школе ВЦИК, а вернувшись в Тулу, преподавал в машиностроитель ном техникуме, готовил молодежь к защите Родины. В 1939 году был направлен на службу в органы госбезопасности, которую начал сержантом, а закончил ее в 1963 году в звании полковника, руководителем отдела. В конце 1943 года Петров был направлен на службу в органы госбезопасности Украинской ССР, участвовал в выполнении ряда заданий на территории Западной Украины, в Венгрии, Чехословакии и Германии, отмечен орденом Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны I степени и двумя орденами Красной Звезды. В формируемую группу в короткое время было подобрано и обучено около десяти разведчиков, в их числе Никодим Блохин, Владимир Зиновьев, Григорий Квяткевич, Иван Сарычев, Василий Долгий, Роберт Чуров, а также более пятидесяти минеров-подрывников. Многие из них участвовали в боях за Тулу и Калугу осенью-зимой 1941 года – молодые люди, закаленные физически и морально.
По замыслу центра и руководства Управления НКВД по Тульской области дзержинцы должны были вести широкую военно-политическую разведку в тылу врага, громить его живую силу и боевую технику на главных коммуникациях, ведущих к фронту. Для надежной связи в распоряжение Корчагина была выделена мощная радиостанция с радистом М. С. Комаровым.
13 июля 1942 года Корчагин и Петров были вызваны в Москву в Наркомат внутренних дел, где получили указания и инструктаж. В тот же день группа была утверждена Центром как самостоятельная партизанская единица особого назначения, а уже 17 июля Корчагин и Петров выехали в штаб партизанского движения Брянского фронта для согласования вопросов, связанных с переброской разведчиков во вражеский тыл. Заместитель начальника штаба майор А. П. Горшков ознакомил их с обстановкой в партизанском крае, выдал специальные удостоверения. Определен аэродром (недалеко от города Лебедянь Рязанской, ныне Липецкой области), с которого группа будет переброшена в тыл врага.