Удивительным было осознание, что жизнь почему-то продолжается. Проходят занятия, лабораторные и коллоквиумы по причине Арининой душевной травмы никто не отменяет. Шумят поезда, летают самолеты. Олег даже машину новую купил. При мысли о машине Арина закусила губу. Впервые увидев его приобретение, она остро почувствовала себя лишней в их компании. «Не монтируюсь я с этой машиной», – сказала она тогда подруге Але, хотя о расставании еще никто не думал. А ведь и правда, не сложилось. Теперь страничку нужно было переворачивать, да поскорее, пока ее тяжкое уныние не переросло в настоящую депрессию.
Арина прекрасно понимала, дело только за временем. Месяц, два, может, полгода. И все пройдет вместе с ним. Забудутся обиды, переживания, и горькие слезы в подушку покажутся нелепыми и смешными. Время, время… Но ему надо обязательно помочь. Сердечная драма отнимает неприлично много сил и очень мешает жить, особенно когда объект недавних треволнений постоянно крутится перед носом. Больше всего Арину раздражал сам факт, что она способна на подобное. Это было похоже на раздвоение личности: одна часть Арины Литвиновой мучилась и ныла, как выдранный с особым садизмом зуб, а вторая с удивлением за этим наблюдала. Пока восстановить целостность сознания или хотя бы образумить ноющую половину не удавалось, но Арина каждый день над этим работала.
Движения вперед по-прежнему не было, она как будто остановилась в развитии. Стоит себе двумя копытами в унылом болоте и все глубже в нем вязнет. Пора выбираться, факт. А любовь… Ну, что любовь. Наверное, эта история и не про нее вовсе. Но такие отношения, какие были с Олегом, ей точно не нужны, это Арина была вынуждена признать.
Девушка как раз собиралась форсировать самую большую лужу из встреченных на пути, когда на нее кто-то налетел, двинув собственным зонтом. Справедливости ради стоит отметить, что Арина была виновата сама, ибо упорно не желала смотреть вперед.
Молодой человек бросил на Арину веселый взгляд, совершенно не соответствующий погоде, выудил ее из лужи и, искренне извинившись, исчез под черным зонтиком.
Вроде бы ничего не изменилось, но она уже не чувствовала себя такой одинокой в этом мокром, промозглом мире. Арина спустилась в метро и на сорок минут погрузилась в чтение лекции по истории, которую поленилась перечитать дома.
***
Его машина, разумеется, уже была на месте. Олег никогда не опаздывал. Правда, вполне мог пропустить лекцию-другую, но уж если делал что-то, то только «как надо». Даже прогуливал. К счастью, самого Олега в машине не было: наверное, пошел выпить кофе перед учебой. Парковка была полной, студенты плотным потоком вливались в открытые двери главного корпуса института.
Через несколько машин от Олеговой гордости, возле золотистого, но серьезно забрызганного дорожной грязью автомобиля стоял молодой человек в короткой кожаной куртке с поднятым воротником и мученическим выражением на лице. Во взъерошенных волосах блестели капельки дождя. В руке парень держал пачку сигарет, и, похоже, его мучения были связаны именно с ней. Он покрутил пачку и так и сяк, взглянул на Арину и почему-то виновато улыбнулся. Едва начатая пачка полетела в урну для мусора.
– Я же не курю, – пробормотал молодой человек.
Арина невольно улыбнулась. Самовнушением она тоже занималась довольно часто. «Я не ем сладкого», «Мне не нужен Олег», «У меня все будет хорошо», «Завтра я начну делать зарядку» и тому подобные установки регулярно пытались пробиться в ее подсознание. Увы, по большей части безуспешно.
Некурящий молодой человек обогнал ее и нырнул под институтский козырек.
«Приятный парень, – автоматически отметила Арина, и тут же с тоской покосилась в сторону парковки. – Боже, да когда же наступит то счастливое время, когда меня перестанет трясти хотя бы при виде его машины?».
Если бы в этот момент Арине кто-нибудь сказал, что такое время наступит буквально со дня на день, она бы страшно удивилась. И, конечно же, не поверила. Девушка сложила мокрый зонт, брезгливо затолкала его в полиэтиленовый пакет и поспешила в аудиторию.
***
В классе все уже были на местах, Аринина подружка Аля с мечтательным выражением на лице смотрела в окно. Арина скинула с плеча сумку и уселась рядом.
Полное имя у Али – Алина, но, поскольку «Алина» и «Арина» весьма близки по звучанию, а если попадается какой собеседник с дефектами речи, так и вовсе совершенно одинаковые, Аля предпочитала сокращенный вариант, чтобы не путаться. Сама Аля была очень хрупкая и маленькая, настоящая бабочка или даже мотылек. Так и тянет проткнуть булавкой и засушить. Изящный стебелек грозил переломиться когда-нибудь, копна темно-каштановых кудрей на тонкой шее того и гляди перевесит. У Али огромные серые глаза и почти прозрачная кожа. Арина тоже была довольно мелкой, но все-таки не настолько, и рядом с Алей ей удавалось почувствовать себя крупной человеческой особью, а не гномом, как обычно.
– Как оно? – коротко поинтересовалась всем на свете подруга.
– Терпимо, – буркнула Арина, доставая тетрадку и ручку, и вдруг обратила внимание на отсутствие преподавателя: – А где товарищ Кулов? Может, заболел?
– Курит, наверное, – отозвалась Аля. – Я его с утра видела, так что, увы.
– Учиться совсем не хочется, – посетовала Арина, подперев голову рукой и глядя в промозглую серость за окном. – И на улице мерзко.
– Да? А мне показалось, ничего погодка… Освежает.
Арина хмыкнула.
– Тебе надо было родиться в Англии, там, говорят, почти всегда так. Когда поедем в Пушкинский? Может, в субботу?
– Ой, не знаю, – сконфузилась Аля и потерла веснушчатый нос. – Меня Эдик позвал в эти выходные на дачу, они семьей едут…
– Ясно.
Арина вздохнула. Эдуард Костылевич – парень из соседней группы, долговязый, рассеянный, но в целом симпатичный, с первого курса таращился на Алю с выражением угрюмой безнадежности и, наконец, в прошлом семестре решился подойти. Оказавшись на удивление приятным и ненавязчивым, Эдик за недолгое время прочно утвердился в качестве близкого друга Алины, к немалому изумлению последней.
Пока Арина тонула в своих горестях из-за отношений с Олегом, Аля расцветала в обожании и заботе, которыми ее окружил новоявленный кавалер. Алю немного смущал диссонанс настроений с подругой, она искренне переживала за Аринин душевный разлад и принимала близко к сердцу каждый новый поворот в их мелодраме. Самой Але Олег Евстифеев страшно не нравился.
– Видела его?
Арина безнадежно отмахнулась.