Насвистывая себе под нос, я сел в машину и направился домой.
Вернувшись домой после двух дней отсутствия, я поняла, что ничего не изменилось. Из зала доносились звуки работающего телевизора, говорящие, что мама была там. Из комнаты, где разместили Вадима была слышна музыка.
Я уже успела переодеться, когда из комнаты вышел сын отчима.
– Блудная овца вернулась домой. – облокотившись на косяк, он стоял и ухмылялся.
– Где? – я огляделась.
– Что где? – удивился он.
– Ну, блудная овца. Где она?
– Не понял. – он нахмурился.
– А что здесь понимать. Ты сейчас сказал, что блудная овца вернулась домой. Я хочу знать где она. – пожав плечами, я направилась на кухню.
– Я имел в виду, что это ты блудная овца. – он последовал за мной.
– Интересно. Я вот хочу знать: у тебя есть ученая степень или что-то вроде этого? – он все больше раздражает меня. Я редко выхожу за рамки, но эта семейка мне не нравится с самого начала, а если учесть их глобальные планы о которых поведал недавно этот представитель человеческой расы, то мне приходится часто сдерживать себя, но оскорбление в свой адрес, я терпеть не собираюсь.
– А зачем мне она?
– Тогда вопрос: как ты определил, что я блудная овца? – наклонив голову, я наблюдала за попыткой мыслительного процесса у этого индивида. Я не хотела грубить, но у меня это вышло само-собой. Может быть напряжение последних дней искало выход и нашло. – Ладно, не отвечай. Мама дома?
– Э, да. – парень не успевал за сменой моего настроения. Немого приободрившись, он заметил, – Отец обязательно захочет узнать, где ты пропадал эти два дня и поверь тебе лучше рассказать правду.
– Мне пофиг. – я посмотрела на него. – Он мне никто и ты тоже. Я сама решаю, кому и что рассказывать.
– Не боишься, что тебе достанется?
– Нет. – проходя мимо него, я добавила, – такие, как твой отец, которые поднимают руку на женщину или ребенка по определению трусы и слабаки. Они боятся противников равных себе по силе. Так что я не боюсь. – папа говорил, что нельзя показывать своему страху, что ты его боишься. Жертва всегда будет жертвой, если не решится бороться.
– А ты осмелела. Потому что защитник появился? – мне хотелось стереть ухмылку с его довольной рожи.
– Это неважно. – я уже подошла, к своей комнате, когда Вадим меня догнал и схватив за руку, развернул к себе.
– Поверь, детка, мой отец умеет обламывать самых строптивых кобыл.
Я выдержала его взгляд и произнесла:
– Ну это кобыл, а я не кобыла. – дернув руку, я потребовала, – отпусти, а то закричу.
– Мать тебе не поможет.
– Может быть, но соседи услышат. А как мне кажется вы для них чужие, а я своя. Ну как?
– Без проблем. – швырнул он, расцепив пальцы.
Проскользнув в комнату, я закрылась на замок, который пришлось установить.
Швырнув вещи на кресло, я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок.
Эти дни выдались тяжелыми в психологическом плане. Ко всему еще у меня завтра танцевальный конкурс и я до сих пор прибывала в определенном напряжении. Вадим решил поиграть со мной в снисходительность именно в этот момент. Я отреагировала как отреагировала. Извиняться за это я точно не собиралась, так как не чувствовала, что я не права.
За этот месяц я устала от того драматизма, который происходил у нас дома. Если раньше мы с мамой разговаривали хотя бы раз в день, то в последнюю неделю я перекинулась с ней всего лишь парой фраз. Она превратилась в тень себя. Внешне выглядит, как обычно, но она стала просто зациклена на своем муже. Без него она ничего не делает, не говорит и даже не думает. Единственное что ее волнует в общении со мной – это то, что бы я отдала контроль за деньгами ее мужу. Парадокс, но мне приходится хранить важные документы у Алисы.