До дома я добрался, когда часы показывали чуть больше четырех часов утра. Пока расплачивался с таксистом еще раз поблагодарил бога что не поехал на мотоцикле.
Я не помню, что за убойный коктейль намешал нам бармен, но даже немного поспав голова гудела как паровоз, так что возьми я свой байк сегодня было бы одним неудачником больше.
Пробравшись тихо в дом я уже стал подниматься по лестнице, когда услышал женский голос:
– И где ты был?
Повернувшись я посмотрел на источник голоса. Тот вид, в котором предстала эта женщина передо мной возбуждал сексуальные фантазии, но на меня это не возымело действия.
– А тебе какое дело?
– Но я же твоя мать и беспокоюсь за тебя, – она облизала губы и двинулась, покачивая бедрами в мою сторону, – я люблю тебя и не хочу, чтобы ты пострадал.
– А с чего ты решила, что я должен пострадать?
– Я подумала, что ты уехал на своем мотоцикле, – она положила свою руку мне на грудь и нежно улыбнулась, – и как хорошая мать я должна переживать за своего сына, когда он может сесть за руль выпившем.
Убрав ее руку от своей груди, я ответил:
– Во-первых, не твое дело где, с кем и когда я провожу свое личное время и уж точно не твоё дело во сколько я прихожу домой. И во-вторых, я вот думаю сколько же тебе на самом деле лет.
– Что ты имеешь ввиду? – она отшатнулась от меня так быстро что чуть не упала.
– Мне будет в этом году семнадцать, а тебе двадцать четыре года. Так?
– Да, но что ты…
– Тогда из этого вытекает вопрос: во сколько же ты забеременела и родила меня как мать.
– Какого…
– По моим подсчетам на тот момент тебе должно было бы быть шесть-семь лет. Из этого следует что твоя сексуальная активность проснулась очень рано, – я посмотрел на ее искаженное злостью лицо и криво улыбнулся, – есть еще один вариант и звучит он так: ты сделала множество раз пластику чтобы выглядеть на тот возраст какой указан в твоем паспорте.
– Ты маленький ублюдок!
– Вот ты уже заговорила как старуха. – я сложил руки на груди, облокотился на перила и посмотрел на нее.
– Я все расскажу твоему отцу! – ее бешенство меня раззадоривало сильнее и сильнее.
– Попробуй и тогда мне тоже есть что рассказать, – увидев, как она побелела на долю секунды мне стало ее жалко.
– Ты не посмеешь!!!
– Попробуй рискни, и мы посмотрим, что будет. – Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, потом посмотрела на меня и ее взгляд снова был наполнен нежностью:
– Давай не будем ругаться. Мы все-таки семья и нам ссоры не к чему.
– Без проблем, но впредь прошу не следить за мной и не разговаривать в таком тоне как сейчас. Усекла?
– Конечно, милый, как скажешь, – улыбнувшись, она поднялась на второй этаж и скрылась в их с отцом спальне.
– Ђаво!5 – я выругался и последовал ее примеру.
Зайдя в комнату, я скинул ботинки и верхнюю одежду, завалился на кровать в чем был и заснул с надеждой, что услышу будильник раньше, чем наша домработница тетя Валя придет меня будить.
Проснувшись я бросил взгляд на часы. Они показывали 12.58. Я закрыл глаза, но через секунду вскочил с проклятиями на технический прогресс, который не может заставить будильник звонить вовремя.
Быстро приняв душ и одевшись, я выбежал из комнаты. На лестнице я встретился с теть Валей, нашей домработницей:
[5] Черт! (серб.)