— Помогите! Отпусти меня, урод! А-а-а! Отпусти!
— Вот дура припадошная, — бросила Наташа, собирая елочные игрушки.
— Убери свои вонючие лапы, извращенец!
Я вытолкал ее за дверь, заметив головы любопытствующих, высунувшиеся из комнат.
Настя обернулась — взъерошенная, злющая, указала на меня:
— Смотрите! Средь бела дня! Муженек за порог, а тут — опа! Любовничек.
На шум прибежал Мищенко. Задыхающаяся от гнева Настя так и стояла, всхлипывая и указывая на меня.
— Кто беспредел развел? — громыхнул он командирским басом.
Я вышел, следом выскочила Наташа и затараторила, пока бывшая подруга ее не перебила:
— Саша принес деньги за праздничный стол и продукты. А еще билеты на турнир мне и этой дуре. — Про билеты она сказала погромче, чтобы все слышали и завидовали. — А тут она ворвалась и скандал устроила, что мы любовники! Да что я, совсем больная? Вадик-то вот-вот придет. — Она покрутила пальцем у виска.
Мищенко не перебивал, потирал подбородок протезом в черной перчатке. Перевел осуждающий взгляд на меня, ожидая объяснений.
— Я обещал Насте билет на турнир. Мы повздорили, и я хотел, чтобы Наташа его передала, — честно ответил я.
— А вино? — не унималась Настя, по ее лицу катились слезы.
— Что вино? Это на Новый год, дура! — выкрутилась Наташа.
— А чай, а торт? Вы обнимались!
Губы девушки задрожали, я смотрел на нее и не мог понять, чего она хочет именно сейчас: убить меня, попросить прощения или под землю провалиться от стыда — дошло-таки, что опозорилась.
— Ну, обрадовалась, ну обняла. И на этом все. А торт… Как мне его было отблагодарить за билет на турнир? Хоть чаю налила!
Комендант погрозил пальцем, глядя почему-то на меня:
— Шобы мне в последний раз! Где ты, Саня, там вечно беда яка!
— Извините, Василий Ильич, — проговорила Наташа, приглаживая волосы, собранные в хвост на затылке. — Больше не повторится.
В коридоре появился муж Наташи, Вадик, подошел к ней, поцеловал в макушку, она затараторила, рассказывая о происшествии, жестом пригласила меня войти.
Не замолкая, усадила мужа за стол, отрезала торт, собрала елочные шары.
— Ты представляешь, какая дура психическая? — закончила она, ставя блюдце с тортом перед мужем. — Человек пришел о ней хлопотать, а она такое устроила?
Я мысленно улыбнулся. Неужели мои действия выглядели так? Или Наташа чуть приукрашивает, чтобы не возникало подозрений?
Наконец Вадик обратился ко всем. То есть, не только к жене, но и ко мне:
— Я давно сказал, что она с головой не дружит. Ей надо пить бром.
— Или принимать витамин Хэ, — хихикнула Наташа, усаживаясь между нами. — Мужика то есть ей надо, чтоб в ежовых рукавицах держал. Но не Сашу. Сашу жалко.
Я сидел напротив Вадика и хотел поскорее уйти. Закончив говорить, Наташа показала ему билеты, и я понял, чего он хочет больше всего на свете. Не просто хочет — алчет, хоть на его безэмоциональном лице этого и не прочесть: попасть на турнир, сидеть во втором ряду и держать любимую жену за руку.
— Сашенька, а Вадиму можно организовать билет? — спросила Наташа, ставя передо мной вторую чашку чая. — Если что, мы заплатим сколько скажешь. Или… можно Настин билет — Вадиму?
— Я обещал ей. Если она откажется, тогда пусть идет Вадим. Если не откажется… Не обещаю, но постараюсь его провести на турнир.