– Это может быть дезой, – возразил Исмаилов.
– А смысл? Мы в любом случае в состоянии боевой готовности.
– Отвлекающий манёвр?
– Может быть. Вот только от чего так можно отвлекать… Да и «Зима» вполне тянет на главную цель.
– Работаем? – Исмаилов ждал решения генерального.
– Да. Работам! – ответил тот, подумав совсем немного, и начал раздавать распоряжения: – Айти в красный режим, подключить пятьдесят процентов резервных мощностей. Тело проверить на признаки клонирования. Группу захвата по указанным координатам, привлечь представителей «конторы». С Богом.
– Андрей, всё получилось.
Звук знакомого голоса щёлкнул меня по высоко задранному носу и сорвал с головы генеральскую папаху. Я застыл перед огромным ледяным кубом, растерянно оглядываясь вокруг и не зная, что делать дальше с запущенной в глубины проекта «Зима» частью себя.
– Андрей, угроза нейтрализована, твоё тело под присмотром друзей, – повторила Лина.
Я прислушался к себе – ощущение чужого присутствия пропало. Значит, «специалисты» действительно «спеклись».
Нахлынули чувства. Честно сказать, смешанные. Было и облегчение, и радость, и досада (что отвлекли от такого увлекательного дела, как взлом особо секретной штуки), и гордость (и за себя, и за Лину), и недоумение. А недоумение было как раз по поводу последней – присутствовали в её голосе какие-то новые нотки, что-то неуловимое, отличающее её от неё же самой.
– Только пока не прерывай виртсеанс, пожалуйста, – продолжила Лина.
– А с этим что делать? – спросил я про исчезающую в белой стене ниточку.
– Оставь пока так. Ненадолго. Просто чтобы было похоже на полное отсутствие активности. Сейчас мы заблокированы здесь, в твоей проекции, и нас никто не может услышать.
– А это важно? Мы ведь вроде как победили?
– Победили. Но важно. Кстати, может, ты повернёшься?
Упрашивать меня не пришлось.
Я не увидел перед собой сверкающую звезду, какой Лина была в самом начале. Напротив меня стояла очень даже симпатичная девушка. Брюнетка с коротким каре, светлыми глазами и ямочками на щеках, в довольно откровенном, но при этом очень уютном платье. И босиком.
– Ааа… – протянул я растерянно.
– Это ты меня так себе представляешь, – поспешила напомнить мне Лина.
Я с облегчением подумал, что всё здесь, и правда, продукт моего воображения, даже скорее подсознания.
– Но мне нравится, – продолжила Лина.
И тут, когда я осознал или точнее прочувствовал смысл фразы, я напрягся. Что-то я не припомню, чтобы в ЛИИн закладывались настолько продвинутые понятия о «нравится/не нравится». Нет, само собой, Лина может оценить, например, фильм, картину, книгу, внешность – на это есть миллионы исходных образцов и реперных точек, но это будет не её отношение к чему-то, а оценка с точки зрения большинства. Статистика, по сути. А в этом случае была не статистика, а мнение симпатичной девушки о себе. Так мне показалось.
Но я решил ещё понаблюдать и только потом делать какие-либо выводы. К тому же, в этот конкретный момент у меня есть более насущные вопросы.
– Расскажи, что произошло.
– Я разгадала твой шифр, надо сказать, не самый сложный. Повезло, что за нами следили не местные и с достаточно узким кругозором, они не сильны в искусстве, особенно советского периода. Да и не рассматривали они вариант творческих игр с компьютером. Я связалась со службой безопасности, непосредственно с Исмаиловым, проинформировала о происходящем, предложила план действий.
– И он поверил, только не обижайся, программе?
– Я ведь не глупая («Не глупая? Это так про себя ИИ должен говорить?»). Информация была передана зашифрованным пакетом с твоей личной меткой – в нём говорилось о предстоящем взломе сети компании, проекте «Зима», данные о твоём физическом местонахождении. Да, у них на руках было твоё тело, но не отреагировать они не могли.
– А откуда там взялась информация о моём местонахождении? – уточнил я.
– Я отследила его по каналу связи между нами. У любого цифрового потока есть начало и конец, которые можно запеленговать, похитители просто не учли, что программа, то есть я, сделает это без соответствующей команды.