Нянька. Меня воспитывал серийный убийца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У него не было вообще никаких амбиций. Часто у него даже не было ни сил, ни желания подниматься с постели. Он мог целый день проваляться, читая рекламные объявления в «Провинстаунском адвокате». То есть работал он от случая к случаю. Без постоянной работы Тони много гулял. Обычно он уходил в дюны, где мог побыть в одиночестве, или ходил по Коммершиал-стрит, общаясь с друзьями и юными поклонницами. Больше всего он любил заходить в аптеку Адамсак, где заказывал чай и маленький пакетик леденцов, а потом сидел и слушал, как сплетничают старшие официантки. Одним мрачным ноябрьским утром Тони сидел за стойкой с приятелем. Тот рассказал, что ходит к врачу в Веллфлите и лечится от алкоголизма. Тони спросил, не может ли доктор помочь ему с семейными проблемами. Кроме того, его давно мучили боли в желудке. Веллфлит находился достаточно далеко от Провинстауна, и никто из соседей не узнал бы о его проблемах. Через неделю Тони автостопом добрался до кабинета доктора Сиднея Каллиса в пятнадцати милях езды по трассе 6 и впервые вошел в серое дощатое здание

Доктор Сидней Каллис окончил колледж остеопатии и хирургии в Канзас-Сити. Он был остеопатом, а не настоящим доктором. Его интересовали психосоматические и эмоциональные расстройства. Работал он в больнице Бриджуотера, в отделении для психически больных заключенных. В 1967 году Фредерик Уайзмен снял об этой больнице сенсационный документальный фильм «Безумцы Титиката», где откровенно рассказал о жестоком и бесчеловечном обращении с заключенными. Проведя несколько месяцев в Бриджуотере, Каллис решил заняться семейной психологией. К моменту появления Тони он занимался медициной и психологией в Веллфлите уже пятнадцать лет.

Каллис задал Тони несколько предварительных вопросов, оценил почерк молодого человека. Когда Тони почесал ухо, доктор заметил, что ногти у него обгрызаны до мяса. Каллис сказал Тони, что у него нервное расстройство и ему нужна не семейная психология, а лечение тревожного состояния. Каллис выдал Тони «солацен». Каждая капсула этого препарата содержала 350 мг тибамата – этот транквилизатор вполне безопасен при рецептурном применении, но передозировка, да еще в сочетании с другими препаратами, может оказать самое пагубное действие.

Вечером Тони принял первую таблетку – как и велел врач, за пятнадцать минут до еды. Но когда Авис поставила перед ним шоколадный пудинг, он сказал, что не может проглотить ни ложки.

– Почему? – удивилась жена.

– Потому что мне кажется, что ложка весит килограммов десять, – ответил Тони.

С этими словами он мгновенно заснул, и голова его со стуком упала на стол.

Авис удивилась и попыталась его разбудить.

– Что с тобой, Тони? Посмотри на себя! Что тебе дал этот шарлатан?

Спустя годы Тони описывал первый опыт с «солаценом» как «нечестивый оргазм»[34]. Никогда еще он не чувствовал себя так хорошо.

Впоследствии оказалось, что Каллис сотрудничал с фармацевтической компанией Уоллеса, где исследовали «солацен» и его влияние на пациентов[35]. Сегодня подобная практика стоила бы ему медицинской лицензии. Тони не знал, что участвует в платном исследовании, впрочем, ему до этого и дела не было. Каллис не только выписал Тони рецепт, но еще и снабдил его бесплатными образцами из собственных запасов.

По настоянию Тони Авис тоже дважды бывала у доктора Каллиса по поводу своего «нервного расстройства». Впрочем, второй визит сложился неудачно – Каллис начал упрекать ее за то, что она плохо исполняет долг жены и матери. Авис пыталась рассказать ему о своих ночных кошмарах и явлении призраков, но Каллис лишь высмеял ее. Он выписал ей препарат, хотя она об этом и не просила. Рецепт был выдан на еще один препарат фирмы Уоллес, «мепробамат». После этого он быстро ее выпроводил. Авис отказалась обращаться к нему вновь.

Но Тони продолжал его посещать. За два с половиной года он побывал у доктора Каллиса около тридцати раз и получил более тысячи двухсот таблеток.

В конце 1965 года Тони вернулся домой. Дома царил полный беспорядок, Авис с подружками курила марихуану, а двое детей, обнаженные, лежали на полу. Тони «взбесился», по его собственному выражению. Выпроводив подружек, он отволок Авис в ванную, осыпая ее оскорблениями. Когда оказалось, что Авис замочила в ванне грязные подгузники и белье, Тони пришел в ярость. Он заявил, что устроит Авис головомойку, «которую та никогда не забудет: сначала она, а потом грязные подгузники»[36]. Он поставил ее под душ, включил горячую воду, намылил и принялся скоблить щеткой, чуть ли не до крови. Авис на всю жизнь запомнила это унижение.

Семейная жизнь не складывалась, заработки были случайными, под рукой всегда был «солацен». Тони все меньше времени проводил дома и все больше на улицах и в песчаных дюнах. Больше всего ему хотелось выбраться из Провинстауна – и в конце мая 1966 года такой случай представился.

Глава 8

Лайза

Прошло два года с момента развода родителей. Мне было шесть. И в тот год впервые после развода появился отец – вонючий лжец. Его машина подъехала к дому. Я кинулась к входной двери. Увидев меня, отец радостно улыбнулся. Я поверить не могла, что он наконец-то приехал, чтобы спасти меня от мамы.

Не успела я открыть дверь, как мама, оттолкнув меня, выскочила из дома и по газону кинулась к отцовскому «Понтиаку». Похоже, она знала, что он приедет, потому что уже буквально пылала злобой.

Увидев, как она приближается к машине, я взмолилась: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы папа не уезжал!»

– Где мои деньги, Родди? – прошипела мама, приблизившись к отцу вплотную. От деда Джорджи я слышала, что отец не умеет обращаться с деньгами, и, похоже, это была правда. Маме вечно были нужны деньги, а у отца никогда их для нее не было. Он постоянно оказывался кому-то должен, отдавал долги, ни маме, ни нам ничего не оставалось.

– Я дам тебе денег, Бетти, – сказал отец, подмигнул мне и кивнул на пассажирское сиденье.

Я выскочила из дома и залезла в машину.

– Ну да, конечно! Я это уже слышала. – Мама выпрямилась, скрестив руки на груди.

Отец сел в машину и стал разворачиваться в сторону Кресчент-стрит.

– Она должна быть дома к шести, – крикнула мама. – Завтра учебный день, на случай, если ты забыл. Не опаздывай.

«Значит, он не собирается спасать меня, – подумала я. – Это всего лишь на день. Ну ладно, будем радоваться тому, что есть».

Поначалу я была рада, что Луизы с нами нет, но когда поняла, что отец не собирается везти меня ни в парк развлечений, ни на ярмарку, где можно полакомиться сладкой ватой, пожалела об этом. Отец свернул к дому своих родителей.

– Пойдем, поздороваемся с бабушкой.

– Бабушка Дози…

Это было сокращение от слова «бульдозер», и бабушка полностью заслужила такое прозвище. Хмурая и ворчливая, она всегда говорила, что думает, не пытаясь замаскировать откровенность вежливостью. Бабушка была слишком высокой и слишком худой. Глубоко посаженные глаза вечно были окружены темными кругами, словно кто-то поставил ей синяк. Я никогда не видела ее в чем-то, кроме домашнего халата. В одной руке она всегда держала сигарету, другая была уперта в бок. Я боялась бабушку, и она не пылала ко мне любовью. Она страшно злилась, что мама развелась с отцом. Однажды бабушка сказала моей тете Джуди: «Не хочу иметь ничего общего с Бетти и этими детьми». И она действительно так думала.

[34] * Тони Коста, Resurrection, неопубликованная рукопись, 1970 год.

[35] * Sidney Callis, A New Drug Available for Treatment of Neurosis: Double Blind Study of Tybamate, International Journal of Psychiatry (November – December 1966), с. 645–650.

[36] Тони Коста и Авис Коста, беседа с Лестером Алленом-старшим, 24 апреля 1969 года.