И как он может все по глазам видеть, если в них ничего не заметно? Мы с Оксаной сколько раз глядели друг другу в глаза и в зеркало смотрели после того, как набедокурим. Ну и что же? Глаза как глаза. У меня серые в крапинку, похожие на папины, а у Оксаны голубые — мамины. Только, если смотреть на свет, зрачки и у меня, и у Оксаны становятся маленькими-маленькими, а когда темно, они расширяются.
Нет, мы по глазам ничего угадать не могли.
Но ведь папа как-то узнаёт!..
Вот хотя бы эта история с будильником…
До вечера я учил уроки, потом забрал Оксану из детсада. Сидим дома вдвоем: папа и мама еще не вернулись с работы. Скучно нам стало. Пошли в папину комнату, где он к занятиям готовится. Оксана увидела на этажерке будильник и говорит:
— Давай посмотрим, что в нем тикает.
— Давай, — согласился я.
Взяли будильник, открыли крышку, а там чего только нет: и колесики, и винтики, и пружинки, и крючочки всякие! Особенно много колесиков с зубчиками. Одни крохотные, как пуговки на рубашках, другие чуть побольше, а некоторые словно пуговицы от пиджаков.
Очень понравился нам будильниковый механизм. Непонятно только было, почему не все колесики вертятся.
— Может, их надо подтолкнуть — и тогда будут крутиться? — размышляла вслух Оксана.
— Сейчас попробую, — сказал я и взял с папиного стола ручку.
— Лучше давай я, а то ты еще поломаешь, — возразила Оксана. — Сломал ведь моего заводного мишку.
— И вовсе никто его не ломал! — обиделся я. — Просто в нем пружина лопнула.
— Все равно я первая попробую. Это же не ты придумал, — упрямилась Оксана.
Я не хотел ссориться, отдал ей ручку. Она ткнула пером в одно колесико, в другое, но они — ни с места.
— Видишь, говорил же, что у тебя ничего не получится. — Я отобрал у Оксаны ручку.
Но только дотронулся до неподвижных колесиков, как и те, что раньше вертелись, остановились. И перо согнулось.
Чего только мы не делали! И дули в колесики, и переворачивали будильник, и встряхивали его — не помогло. Тогда закрыли крышку и поставили будильник на место: пусть папа подумает, что часы сами испортились.
И только поставили, двери — стук. Папа.
Бросились мы к нему, забрали из рук портфель, помогли повесить пальто, подали тапочки. А он сразу:
— Что-то вы сегодня очень добренькие и внимательные. Небось уже напроказничали. Глядите у меня!..
Притихли мы, глаза опустили, чтобы папа, если он на самом деле в них что-то видит, на этот раз ничего не заметил.
Но папа не посмотрел нам в глаза. Пошел в свою комнату, где на столе лежала ручка с погнутым пером, а на этажерке стоял испорченный будильник.
— Давай убежим, — шепнула мне Оксана.
— Подожди, может, еще и не узнает, а если удерем, тогда уж точно догадается.
— Ну, ты как хочешь, а я бегу, — сказала Оксана и направилась к двери.
Я за нею.
— Вы куда? — спросил папа. — Не успел я порог переступить, а вы уже из дому? — И вдруг: — О, а почему будильник остановился? И ручку кто-то брал!
Этими словами он будто к полу нас пригвоздил. Остановились мы и ни туда ни сюда. Головы опустили, молчим.
— Ах, вот оно что… Говорил вам: не трогайте ничего у меня в комнате. Не послушали. Придется теперь закрывать ее на ключ…