The Magic in our veins (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Коул… — совсем неуверенно проговорила она, тут же убирая руку от его лица и отталкиваясь ладонями от грубых камней, желая уплыть отсюда подальше, вновь ощущая биение своего сердца, приносящего сейчас лишь сплошную боль от которой так старательно бежала.

Вот только стальная хватка на её запястьях не дала ей это сделать вновь. И как бы она не противилась, сколько бы сил не прикладывала, Коул был сильнее неё. Так было всегда.

— В этот раз я не позволю тебе сбежать от самой себя, Фиби, — сказал он спустя несколько секунд томительного молчания, потянув её с силой из воды и пресекая все её отчаянные сопротивления.

И на суше, сидя на грубом камне, она ощущала себя такой одинокой. Она больше не касалась ладонями воды и не слышала шёпот океана. Здесь Фиби была чужой. Её место было там, в буйных волнах. Она была уверенна в этом… или, быть может, просто хотела бы быть уверенной.

— Ты нужна здесь, Фиби. Если люди, которые скучают по тебе… — он замолчал на миг, отведя от неё серьёзный взгляд, — …любят тебя. Так сильно.

— Я не хочу, — она покачала отрицательно головой из стороны в сторону, касаясь невольно груди, где билось едва тёплое сердце, вновь открывающее ей всю боль, запрятанную всё ещё там. — Там мне легче, Коул.

— Ты лишь обманываешь себя, Фиби. Рано или поздно все чувства вернутся, вот только будет слишком поздно. Твоих сестёр и твоего прежнего мира не станет.

Она вновь отвела от него взгляд, осматривая внимательно блестящую в свете солнца чешую, касаясь её неторопливо пальцами и понимая, что он прав. Отвратительный, злой, алчный и расчетливый Коул Тернер прав. Он всегда был прав, когда дело касалось её сердца, не было смысла это отрицать. Он был воплощением тьмы, и всё же, любил её больше, чем хотели все демоны; больше, чем были способны понять её сёстры. Любил её так сильно, как и она его…

Нерешительно вновь взглянув на него, она ощутила, как неприятно щиплет в носу, а слёзы подступают к глазам, застилая взор. Позволила былым страданиям затопить в ту же секунду сознание и вновь обнажить раны на сердце, отчего-то почувствовав от этого лишь облегчение, вместе с которым ощутила, как вся чешуя, покрывающая её кожу, исчезает, отпуская дитя океана на сушу.

Прохладный ветер коснулся тут же её кожи, растрепав влажные пряди каштановых волос и вынудив Фиби вздрогнуть от приступа давно позабытого холода. Снова стала самой собой — ведьмой, одной из зачарованных, что видит будущее в туманных видениях и даёт людям советы. Вот только не могла себе дать совет и заставить себя понять, что ей делать дальше, разрываясь попросту на части между всей той болью, что Коул ей причинил, и любовью, что согрела сегодня её сердце. И ощутив тёплую ткань пиджака на хрупких плечах, донёсшего до неё знакомый мужской запах, она прикрыла на миг глаза, поддаваясь к Коулу чуть ближе, тут же ощущая прикосновение горячих ладоней на предплечьях и мягкое касание губ в области виска, с которым он прижал её к себе бережно ближе. Так не желал её отпускать, наконец сумев отыскать, а она в этот миг поняла, что уходить ей вовсе и не хочется.

========== Do not fear the reaper ==========

Комментарий к Do not fear the reaper

Драббл написан на: Do not fear the reaper — Blue Oyster Cult

В день, когда границы между мирами исчезают и мёртвые ступают по земле вновь, в старинном особняке, где мебель давно покрылась толстым слоем пыли, а на стенах по углам серебрится в свете луны паутина, зажигается одинокая свеча, что тусклым светом озаряет их прошлое, настоящее и будущее. Потому что всё неизменно начинается отсюда год за годом, а затем, пройдя свой порочный круг, заканчивается, исчезая, подобно последним всполохам огня от догоревшего фитиля восковой свечи, оставляющей след на потрескавшемся от времени кофейном столике.

Лишь ушедшие в вечность, могут быть навеки соединены нерушимыми узами. Ушедшие в вечность рука об руку неразлучны, они ступают на землю вместе, стоит только настать часу великой тьмы, что вызывает улыбку и первый облегчённый вздох, наполненный затхлостью некогда их дома. Фиби всегда неизменно касается кончиками пальцев жемчужной нити на шее сперва, морщась от надоевшего ей уже одеяния, в котором она вынуждена год за годом оказываться. Коул же, хмуро осматривает следы от пуль, что порвали ткань её светло-бежевого платья, и сжимает пальцы в кулаки, вспоминая с жёсткой усмешкой на пухлых губах вкус отмщения, что они обрушили на головы своих убийц в свою первую ночь Самайна, обагрив руки в крови и поняв, что это не способно их успокоить.

Лишь вернув свои жизни, что у них должны были бы быть, они смогли бы отпустить от себя груз прерванной жизни и шагнуть вперёд — вот о чём они думали тогда, обвиняя весь мир вокруг в несправедливости. Понимали, конечно же, с горечью, что это уже невозможно, этому и впрямь не бывать. И им остаётся лишь наслаждаться подаренным днём, что они проводят вместе, понимая всегда под конец, что времени этого не достаточно. Даже близко. Их снова разлучит беспросветная тьма и бестелесность, что отделит друг от друга ещё на год. Вот только по происшествии лет научились ценить этот день, проживая его так, как положено, и отбрасывая глупые мысли подальше, приберегая их напоследок.

Грусти они оставляли лишь несколько первых секунд, когда Коул притягивал её к себе и целовал невесомо бледную кожу её ладони, до сих пор помня нежный аромат лаванды, а она смотрела на него пристально-пристально снизу вверх, прежде чем погладить тыльной стороной ладони по щеке. Грусть отступала покорно пред ними с первым соприкосновением их губ, что превращалось в жадный и поистине голодный поцелуй, вызывающий в теле дрожь и дающий вновь ощутить себя живым.

Такова их неизменная традиция, после которой они покидают особняк, ступая по узким улочкам, и находят другую одежду, что не хранит на себе свинцовый запах и следы застывшей навечно багровой крови уродливыми пятнами. С каждым годом подмечают изменения этого мира, всё больше и больше отдаляющие начало прошлого столетия, что было их временем всецело когда-то. И они даже успевают привыкнуть к музыке и новым технологиям, с интересом пробуя коктейли и свет стробоскопов кожей, что вызывал задорный смех у Фиби первое время.

— Ещё один год, любовь моя, — Коул притянул её к себе властно ближе, оглядывая неизменно с восхищением каждый сантиметр её лица и скользя подушечкой большого пальца по уголку её губ, что окрашены были алой помадой сегодня.

Она же, прижалась к нему ещё ближе, расплываясь в довольной улыбке, и коснулась ладонями его груди сквозь ткань неизменно строгой рубашки, ощущая манящую твёрдость мышц под ней. Время у них ещё будет, чтобы насладиться друг другом, но чуть позже, когда пальцы будут хранить на себе чужую кровь, что подобно нектару ощущается на языке томным послевкусием.

— Кто-то приглянулся? — вздёрнув вопросительно бровь, поинтересовалась она, неспешно оглядывая погружённое в полутьму помещение и находя десятки парочек вокруг.

— Твой черёд выбирать, — прошептал он в ответ хрипловато, проводя ладонью по плавному изгибу её спины, вынуждая её на миг прикрыть глаза и пробормотать что-то неразборчиво, но так ласково.

Широкая улыбка тут же тронула его губы, стоило ему лишь увидеть восторг в карих глазах, что заставлял их гореть ярче, подобно звёздам на ночном полотне. С особой внимательностью всматривалась в лица людей теперь, ища подходящий вариант и отсеивая от простого желания куда более искренние чувства, так желая помочь им освободиться и принять самих себя.

— Вон те, — кивком головы наконец указав на один из столиков, произнесла уверенно Фиби, чуть нахмурив носик и встретив с улыбкой его одобрение в тёплом взгляде.

Выбор жертвам своим они давали простой — умереть вместе или же принести в жертву того, кого именуешь второй половинкой своего сердца, подтвердив там самым, что брошено громогласное заявление было не зря. И как же порой они удивляли, доказывая раз за разом, что не всегда то, что мы испытываем к другому человеку, — да еще и думаем, что этот человек испытывает в ответ, — называя любовью, на деле ею и является.

— Ну же, — Фиби повела нетерпеливо плечами, переводя взгляд с невысокой блондинки на шатена, что завёл её за свою спину, в предупреждающем жесте выставив ладонь вперёд, что подрагивала от приступа страха, который он старательно прятал.

В их глазах он не видел выхода из этого проулка, понимая с ужасом, что кинжал в её руке был смертельным приговором для обоих или, по крайней мере, для одного из них.

— У нас есть деньги… — нерешительно рискнул произнести всё же он, слыша в ответ лишь заливистый женский смех, потонувший в грубоватом мужском смешке.

— Что-то они зачастили с этими словами, — признал Коул с улыбкой, досадливо качая головой из стороны в сторону, — Что с вами, люди?

Фиби перевела вдруг взгляд карих глаз на ясное ночное небо, чувствуя в воздухе утекающие драгоценные часы от них и ощущая кожей подступающий холод, утягивающий назад, и прижалась спиной плотнее к груди мужа.