-Уходи, я хочу побыть одна, - не открывая глаз, попросила я, прекрасно зная, кто решился нарушить мое уединение. Птица попыталась что-то крякнуть в мою поддержку, но Айден цыкнул, и та подавилась собственным клекотом. Нахохлилась еще сильнее, пряча клюв в перья, но не улетела. Что-то держало ее здесь, будто магнит – мелкую монетку, и даже после столь неуважительного отношения к собственной персоне она решила не уходить.
-Нам надо поговорить, - настойчивости Советника можно было только позавидовать. Она жил принципом «вижу цель – не вижу препятствий», что иногда казалось изрядной наглостью. На протяжении пути от стоянки До-Ка-Ри до Костяной заставы он даже не пытался со мной заговорить, и вот сейчас, загнав меня в угол, решил побеседовать по душам?
-А если я не хочу разговаривать? – я, наконец, открыла глаза и в первый раз за день пересеклась с Айденом взглядами. Тот даже не дрогнул.
Китель, придававший облику Айдену должную строгость, был расстегнут, а из-под него белым флагом выглядывала рубашка. Шнуровку у горла он ослабил одним движением, слегка неловким от смертельной усталости. Под глазами залегли тени, такие же глубокие как ночное небо. Возможно, он тоже не смог уснуть и вышел глотнуть воздуха. Я, наверняка, выглядела не лучше и даже обрадовалась, что вокруг нет ни одного зеркала. Встречи с собственным отражением я бы не пережила!
-Не хочешь разговаривать, тогда слушай, - повторение бородатого анекдота из моего мира в устах прекрасного рыцаря Талла было чересчур комичным, и я не смогла удержаться от смешка. Ну, что он мог мне поведать? Какие тайны, еще более мрачные поведать? Рассказать, как именно погибали мои предшественницы?
-Можно присесть? – мужчина в нерешительности остановился передо мной, сцепив ладони в замок за спиной. Я пожала плечами и отодвинулась в сторону, освобождая место. Лавочка оказалась слишком тесной для двоих, а потому, мы сидели так близко, что ощущали тепло друг друга и постоянно стукались коленями. Да, я до сих пор была обижена, ну, а кто бы не был?
-Где ты нашла ее? – Айден ткнул пальцем в нахохлившуюся птицу, которая мстительно прищурилась, разевая клюв, будто прицеливалась к клевку.
-В комнате, - я почесала птичку под клювом, отчего из плотно сомкнутого клюва послышался довольный клекот. Насладившись лаской, пернатное существо медленно-медленно перебирая лапками по моему плечу, спустилось вниз, примостившись между мной и Айденом, словно пыталось согреться.
-Только ты можешь держать на руках птицу-кровопийцу и глазом не моргнуть, - вздохнул Айден и крепко схватил птицу обеими руками, зажимая под мышкой. Второй рукой он разжал клюв, демонстрируя мне четыре ряда мелких острых зубов, как у ласки. Я разглядывала устрашающие челюсти безо всякого интереса, от усталости чувство страха исчезло напрочь.
-Она пьет кровь? – я наклонилась, чтобы получше разглядеть четыре острых клычка на верхней части клюва, но мое любопытство показалось птице излишним. Она сомкнула клюв, клацнув при этом так, что по всему двору завибрировало эхо, и вспорхнула вверх, прячась в кроне дуба. Так и сидела там, издавая обиженные трели опереточного злодея, которого раскусили в первой же сцене.
Айден усмехнулся, скидывая на землю два серых, с радужным переливом, перышка:
-Птица-кровопийца втирается в доверие, приковывает хозяина к себе плотными узами привязанности, тем и питается. Стоит тебе уснуть, она тут как тут. Прокусывает кожу вот здесь, за ухом, и пьет. Хозяин теряет силы, и не понимает, что его питомец тянет из него силы. Обычно, исход весьма печален, для обеих сторон. Хозяин погибает, а птица-кровопийца отправляется на поиски нового источника пищи.
Я передернулась, представив, что со мной было бы, если я ненароком уснула вместе с маленьким пушистым упырем в одной комнате. Точно бы проснулась с легкой формы анемии, если вообще проснулась.
Снова повисла тишина, а затем Айден тихо сказал:
- До-Ка-Ри была не права.
Он тщательно подбирал слова, чтобы убедить меня в своей правоте, либо просто сочинял красивую историю, чтобы поразить мое сердце и вернуть доверие.
-Почему же, - я не могла отвести взгляда от окна, располагавшемуся, напротив, на уровне второго этажа. Оно, в отличие от спальни, которая досталась мне, не было заколочено, и свет обрисовывал чужой силуэт густой тенью на старых пожелтевших занавесках. Чья эта комната? До-Ка-Ри? Догрэна? Кто еще не спит в столь поздний час?
Фигура шевельнулась в проеме окна, запрокидывая голову, обернулась три раза вокруг своей оси и исчезла. Свет мгновенно потух. Я моргнула, думая, что мне все почудилось, но тему менять не стала. Успеется.
Кашлянув, я пояснила:
-Она была права во многом.
Советник поспешно кивнул, обрадованный моей разговорчивостью:
-Да, но не во всем. Она ошиблась в самом главном.
Интерес, едва тлеющий, подогревался таинственным тоном Айдена, который так и намекал, что у него припрятан в рукаве не один туз, а целая колода из козырей.
-Выкладывай.
****
-Я знал твоего деда, - шепот коснулся моего уха, но я не отдернулась. Айден сказал, что в Костяной заставе не безопасно секретничать, здесь везде есть глаза и уши, а потому, беседа происходила в максимально интимной, даже смущающей обстановке. Не кстати я вспомнила, что при первой же встрече, мы с Айденом умудрились поваляться в обнимку по асфальту при появлении Вилфа Красноглазого, и при одной только мысли о колдуне Мертвая Голова на моем запястье заныла. Интересное совпадение. Но стоило мне услышать о том, что Айден знал дедушку, как боль отступила на второй план. Я вся превратилась в комок нервов. «Ну же, продолжай!»
-Твой дед – замечательный человек, один из лучших представителей твоего племени, - шептал Айден, склонившись ко мне так близко, что со стороны казалось, что он задремал на моем плече. Мягкие волосы щекотали подбородок, и я едва сдерживалась, чтобы под шумок не потрогать блестящие пряди, мечту любой девушки.
-Когда мы встретились, я был в отчаянии. Талл давно уже потерял свою силу, погрузившись в магический сон, в ожидании возвращения своей возлюбленной. И те, кто и раньше был недоволен Таллом, но не смел даже пикнуть, стали поднимать головы, вслух заявляя о собственном недовольстве и революции. Они говорили, что перерождение Невесты – бред, что Талл решил уйти от дел. Оппозиция росла в количестве, к ним примкнули многие. До-Ка-Ри не исключение. Рыцари Талла не меняли флагов и не собирались бежать на другую сторону, а потому, оставались в меньшинстве. Повсюду плелись интриги, ткались заговоры. И виной всему был только один человек. Угадай, кто?
-Вилф Красноглазый, - прошептала я, неожиданно прозревая. Ну, конечно, Вилф. Кто еще смог бы зачаровать обаянием толпу, заставить их пойти против возлюбленного всеми бога. Он, как крысолов из сказки, манил всех обещаниями лучшей жизни, ведя в пучину предательства.
-Именно он. Когда я понял, что все Невесты, которые приводились в наш мир, фальшивые… Когда я осознал, что время уходит, я решил сам найти Суженую. Я отправился в путешествие по мира, вслед за единственным яблоком, которое сможет привести сюда Истинную. Но на словах все что угодно может показаться простым.