– Значит, ты учишься в школе Боевых искусств? – воодушевленно продолжила она разговор с Перлом. – Расскажи мне об этой школе, мне очень интересно о ней узнать.
– В ней много орудий и тренажерных залов, – ответила я вместо брата.
– Откуда тебе знать? – удивилась красавица, неловко перебирая в руке свои длинные темные, как ночь волосы. – Ты что была там?
– Конечно же нет! – опроверг ее догадки Перл, всем взглядом показывая мне не выдавать эту информацию никому больше. Я как-никак нарушила школьные правила. – Она же девчонка, да еще и такая маленькая. Разве могла она проникнуть в нашу школу?
Шелли забавно расхохоталась и предложила Перлу провести экскурсию по кораблю, пока он будет рассказывать ей о школе. Меня оставили на палубе одну-одинешеньку. Я бросила обиженный взгляд на брата.
«И после этого он можешь утверждать, что мы с ним одной крови?»
– Джуди, не злись на Шелли, – Джон положив свою огромную руку на мое плечо, – она родилась в семье эльфов любви. В нее влюбляются все, кто посмотрит ей в глаза, от этого никуда не деться.
– Я и не злюсь, – соврала я, отметив про себя, что фиалковые глаза Шелли были и впрямь необычными. Такого же цветы глаза были у Джейка Бенсона.
– Джон, только не злитесь, но вы уверены, что Шелли стоило брать с нами? Она ничем не сможет нам помочь.
– Уверяю тебя Джуди, она не навредит твоим планам, – спокойно ответил Джон, возвращаясь на свое законное место капитана корабля.
Я мало верила его словам, но шумиху из-за этого поднимать не стала. Эльфы могли помочь мне вернуться к отцу, и если ради этого мне придется терпеть общество Шелли, значит, я согласна на это.
– Слышала, ты вновь нарушила школьные правила, – позади меня стояла высокая рыжеволосая эльфийка, с прекрасными, золотого цвета глазами.
– Арабелла! – я радостно обняла ее в ответ. – Не беспокойся на этот счет, я усердно учусь, а нарушаю правила лишь изредка.
– Вот же лгунишка, – улыбнулась она, – я ведь знаю, что ты проникла в школу Боевых искусств.
– Я искала наследника.
– И я безумно рада, что ты наконец-то его нашла, – с ее лица не сходила лучезарная улыбка. – Я не могла дождаться момента, когда Перл смог бы тебе все рассказать.
– Ты все знала?
– Прости, но я дала слово, что не расскажу тебе ничего, пока ты не будешь к этому готова.
В этот раз я не злилась на нее или кого-либо еще, ведь впервые мне рассказали правду и ответили на все вопросы, которые не давали мне спать по ночам. Я была рада обнаружить Перла своим братом, но в то же время весьма огорчилась тому, что Эберт не был моим отцом.
Но даже такие ужасные стечения обстоятельств обернулись мне на пользу: я наконец-то разобралась во всем, что меня окружало, а главное, я поняла, кем являюсь и что мне уготовано судьбой.
– Жду не дождусь дня, когда вы сможете вернуть Уэсли домой, – призналась мне на корабле Арабелла. – Знаешь, это очень сложно, жить вдали от своего побратима. Это словно лишиться возможности дышать… Но думаю, ты и сама все это прекрасно знаешь.
– Да, – кивнула я, – пока я жила среди людей, вдали от Перла, я ощущала нехватку чего-то важного все время.
***
Ближе к вечеру, когда корабль достаточно далеко отплыл от берега и выплыл в океан, а меня все оставили наедине со своими собственными мыслями, я достала из своего чемодана птицу, которая покорно дожидалась момента стать полезной для меня.
– Пора перемещаться? – спросила она, когда я взяла ее в руки.
– Не уверена, – честно ответила я и предложила ей осмотреться. Маленькое крылатое создание село на мое плечо и вместе со мной прогулялось по всему кораблю.
Мы вновь наткнулись на Перла и Шелли, они все еще беседовали между собой, не замечая никого вокруг. Я демонстративно прошла мимо них, яро обсуждая с сидевшей на плече птицей о наших дальнейших планах. К счастью, они не понимали языка птиц, чему в этой ситуации я оказалась безумна рада.
– Если Перл твой брат, то почему он не рядом с тобой? – удивлялась синица.
– Хотелось бы мне знать.
Я уловила на себе любопытный и малость разгневанный взгляд Шелли, но оставила его без внимания. Перл же молча наблюдал за происходящим, к сожалению, по его лицу не возможно было понять, о чем он думает.