– Сейчас проанализирую, – откликнулся Коди, – Я сообщу вам все параметры как повреждений, так и исправных частей.
– Ах, стать мне архаичным! Как приятно вернуться в человеческое тело! – он немного помассировал шею, – Сделай ещё чаю. И вот ещё: сегодня ты на управлении кораблем! А то этот парень навёл на меня воспоминания и мне хочется сегодня побыть человеком.
– Вы… вернулись в человеческое тело? Вы же знаете, что оно не совершенно! Всё из-за того человека с планеты Доджрауз?
– А какое тело совершенно, Коди? Думаю, я просто решил вспомнить каково быть человеком. Иногда это очень здорово.
– А мне можно?
– Хах, Коди, – сказал Заверган улыбаясь, – Ну не смеши. Хотя, я на полном серьезе готовлю устройство, что перенесет твое сознание в тело человека.
– К чаю что-нибудь подать?
– Конечно! Что есть из съестного?
– Могу предложить жареных пиркнглоков, квашеную шморпласту, запечённых лодскринингов.
– Мда… Очень плохо… Думаю, когда вернусь в свое прежнее тело, я составлю для тебя новый протокол для потребления пищи человеком, а то всё перечисленное, извини меня, какое-то дерьмо.
– Вы слово «дерьмо» употребляете только когда являетесь человеком. А можно подробнее дать описание, что такое дерьмо?
– В другой раз. Лучше приготовь бутерброды с… Впрочем, лучше я сам приготовлю, а ты смотри и запоминай. А то подохну из-за твоей ошибки в протоколе, и будешь тут один летать.
– Нет, не надо! – завопил Коди.
– Да ладно, я шучу… А! – Заверган резко выпрямил указательный палец, округлив глаза, и сделав рот трубочкой, – И ещё, включи музыку, там есть мои произведения, альбом называется "Дождь в небеса". И убери ставни с окон, хочу посмотреть на открытый космос.
– Вы имеете ввиду солнцезащитные щитки?
– Ой, прости, оговорился. Да, именно их.
Прошло немного времени, Заверган выпил чаю, прослушал несколько треков своего музыкального альбома, написанного им несколько сотен лет назад, а может и больше – ибо время для него более не имело особо значения – выключил пластинку, и начал вести записи в бортовой дневник.
– Бортовой дневник. Цикл третий. Запись номер двести восемьдесят семь.
«Меня зовут Заверган, я родился на планете Земля. Я крайне не желаю, чтобы кто-либо из людей нашел эти записи, но, если однажды найдется тот, кто их прослушает или прочтет, я хочу рассказать с чего всё начиналось, пересказать свою историю до нынешнего момента.
Я постараюсь предоставить максимально приближенное художественное описание своей жизни, когда я ещё был человеком, и буду повествовать от третьего лица, чтобы передать как можно больше состояний всех окружающих меня тогда людей, которых уже давно нет в живых… Начну я, пожалуй, так:
«В окутанной мраком комнате был слышен звук бурлящей воды и искрящихся проводов, которые на мгновение озаряли комнату вспышками электричества. Посередине комнаты стоял операционный стол, покрытый по краям ржавчиной и пятнами засохшей крови, а рядом с ним был столик с хирургическими инструментами. Недалеко от стола были видны очертания какого-то большого аппарата, который в потемках напоминал некоего железного осьминога, щупальца которого неестественно застыли со скальпелями, какими-то остроконечными предметами, напоминающими шприцы и клешнями как у краба.
В конце комнаты стояли большие цилиндрические колбы, подсвеченные каким-то приятным, мягким и нежным зеленым светом, и словно множество полупрозрачных шапочек гриба проплывали внутри, и мигом плодили вокруг себя такое же множество более мелких и крупных особей – однако это были всего лишь пузыри.
Внутри каждой колбы можно было четко разглядеть находящихся внутри существ, даже скорее эмбрионов, из живота которых к верху тянулась пуповина, и очевидно, питала их. Лампочка над ними светила холодным и мертвым светом, подобно луне, и освещала разве что потертую табличку, вырезанным по железу словом «Инкубатор». К каждой колбе была прикреплена своя табличка, но прочесть содержимое было затруднительно. В глубине комнаты раздался скрипучий, как дверь, петли которой не смазывали полсотни лет, голос:
– Наконец, новая партия подопытных скоро будет готова к жизнедеятельности. Главное не переборщить с мощностью, иначе погибнут как 79-я, и будет очень жаль.
Эхо шагов нарушило тишину, и заполнило собой всё помещение. Старая лампа, свисающая с потолка, покачнулась, из-за чего на пару секунд на колбе, которую она осветила, можно было прочесть имя: Заверган».
Часть первая
ТРУЩОБЫ
Глава 1
Проснувшись рано утром от грохота, словно по коридору промчался паровоз, он встрепенулся, и вскочил. Он находился в одной из комнат, обнаруженных им пару лет назад катакомб, в которые можно было попасть через подвал заброшенного восьмиэтажного дома. Первым делом он пихнул руку под рюкзак, который в этот раз играл роль подушки – проверить наличие самопала. На месте, – облегченно выдохнул он, и сел, вслушиваясь в затихающий гул. Очевидно, это промчался один из сломанных дроидов. Успокоившись, он выпрямил ноги, протяжно зевнул и потянулся, напрягая все мышцы, приводя тело в активность. Протерев глаза, он смотрел на слабо бьющий свет от керосиновой лампы, которую он заправил перед сном. За пределами комнаты, куда не доставал свет, послышался какой-то шорох, а потом словно кто-то быстро пробежался мокрыми ногами. Или не ногами, а скорее лапами. Лапками. Множеством маленьких лапок.
Не имею ни малейшего представления, что тут может водиться, – подумал он, и него мурашки пробежали по спине, – Прихвостни Нейросети не любители погулять в катакомбах… И я, впрочем, тоже… Да они и не часто захаживают в трущобы. Они вообще стараются туда не захаживать. Их там не любят. Мы их там не любим.
Заверган немного отошел после непродолжительного сна, и его охватило беспокойство, что в этом укрытии не так уж безопасно. Он протер свои ярко-голубые глаза и почесал подмышкой – свитер очень колючий. Хотя комната довольно уютно выглядит, – думал он, – Ковер, пусть и старый, сырой, облитый каким-то дерьмом, но уже чувствуется некий уют. Может, как-нибудь почищу его, потом, если вернемся… А столик? Этот маленький белый пластиковый столик, с несколькими трещинами, этой дурацкой сломанной ножкой – тоже часть интерьера. Учитель говорил, что раньше у всех были квартиры, дома, где были ковры, столы, посуда, даже холодильники, фотовизоры и многое другое. Чертовы Шизократы!