— Дворянин, юнкер Михайловский Григорий Степанович. Очень приятно оказаться в окружении столь очаровательных нимф!
Музыка перестала играть. Тучная женщина встала из-за инструмента, подошла и, оценивающе оглядев его с головы до ног, сказала:
— Ты в «Доме неги и блаженства» донны Витории. Это я. Наш девиз: ни один мужчина не уходит от нас неудовлетворенный!
— Хороший девиз, — похвалил Гриша и вздрогнул, кто-то нежно погладил его по ягодице. — Я бы даже сказал: лучший из всех, что я слышал.
— Не стой в дверях. Проходи и присаживайся.
Две прелестницы взяли его под руки и проводили до дивана. Остальные разбежались и вскоре вернулись с подносами и кувшинами.
— Вот за это спасибо!
Девушки уселись у его ног, протягивая подносы с едой. Там было жареное мясо, несколько видов сыров, лепешки, разнообразные фрукты и сладости. Гриша с жадностью набросился на еду. В это время дона Витория села за инструмент и снова полилась приятная мелодия.
— Откуда вы? — спросила остроносая девушка с пухлыми розовыми губами.
— Далеко, очень далеко, — махнул рукой Гриша и отпил из протянутой чаши сладкое вино.
— Вы такой красивый, — томно сказала на ухо брюнетка с черными глазами и призывно облизала губы.
— А у вас везде волосы такого солнечного цвета? — спросила та, что массировала ему голову. — Интересно было бы посмотреть.
Юноша что-то пробубнил, разжевывая сочное, в меру перченое мясо. Затем взял двумя пальцами истекающую медом ореховую сладость и положил рот. Вдруг одна из девиц схватила его руку и принялась облизывать и обсасывать медовые пальцы. Тут же кто-то начал гладить и целовать шею, а брюнетка заскользила рукой вверх от колена к паху.
Гриша не мог поверить, что это происходит на самом деле и даже ущипнул себя. Но вспомнил про Назифу и Ура и охрипшим голосом спросил:
— Можно я друзей позову? Они тоже голодные. Нас обокрали ночью.
Поглаживания и поцелуи сразу же прекратились. Девушки отпрянули от него и так изменились в лице, будто он превратился в нечто мерзкое и противное. Донна Витория перестала играть, медленно повернулась и угрюмо спросила:
— У тебя нет денег?
Гриша понял, что поторопился с признанием и чуть не ударил себя от досады. Но отступать было поздно, поэтому он кивнул и упавшим голосом ответил:
— Денег нет. Приютили паренька, а он нас ограбил. Унес золото, еду, оружие. Короче, все.
Подносы и кувшины исчезли вместе с девушками, а оставшиеся схватили его за руки и грубо поволокли к двери.
— Убирайся! Вон, отребье! — кричали они.
На спину посыпались удары маленьких кулачков, а у самого выхода кто-то ухитрился пнуть его под зад. Гриша вылетел на улицу и дверь за ним с грохотом захлопнулась.
— Вот те на! А сначала такими милашками показались, — он вышел из-за угла и увидел друзей, обеспокоенно ищущих его взглядом.
— Где ты был? — набросилась Назифа. — Мы уже начали волноваться.
— Да так, неважно, — признаться было стыдно, поэтому он поменял тему разговора. — Выяснили, где живут лирры?
— Да. В лесу за городом, — ответил Ур и погладил зверька, которого держал в руках. — Грустно с ними расставаться. Как родные уже.
— А мне не грустно! Это из-за них мы постоянно попадаем в беду, — возмутилась Назифа.
— Ты хотя бы грушу съешь. Тоже ведь голодный, — Ур сорвал с дерева фрукт и протянул Грише.
Тот, чтобы не выдать себя, поблагодарил и мигом съел сочащуюся сладкую грушу. Город оказался узким, но длинным. Улица закончилась небольшой площадью, за ней шла следующая. Так они прошли три улицы, а до конца города так и не дошли. Наконец, решили напроситься к кому-нибудь в гости и отдохнуть.
— Приветствуем вас, — Ур поклонился пожилой паре, сидящей на крыльце и перебирающей крупу.