— Я не знаю, о чем ты говоришь. У нас на небе только Отец-солнце и дети-звезды.
Никаких лепешек нет.
— Значит, я не на Земле, — догадался юноша.
***
Когда небо посветлело, путники остановились на отдых. Они решили, что ушли достаточно далеко от каравана и опасность им уже не грозит.
— Ур, твой лечебный порошок отлично работает! — похвалил Гриша. — Рана начала заживать и не воспалилась. Спасибо тебе!
Ур что-то смущенно пробормотал, снял с плеча тяжелый бурдюк и с кряхтеньем размял спину. Назифа тем временем вытащила остатки еды и недовольно сказала:
— Могли бы из еды что-нибудь прихватить. У нас только засохшие лепешки, сухие сливы и вода. Завтра нам нечего будет есть.
— Через два дня мы должны быть в Груфу, — сказал Ур. — Надо будет растянуть запасы. Хорошо хоть вода в достатке.
Он развязал горлышко бурдюка и наклонил над глиняной кружкой. Однако вода не полилась.
— Что за…
Библиотекарь замер на полуслове, увидев длинную прорезь на кожаном мешке. Он засунул пальцы, расширил дыру и разочаровано выдохнул:
— Только вас не хватало.
Он вытряхнул мешок и на землю высыпались три белых пушистых зверька. Они поднялись на задние лапы и с любопытством уставились на людей большими блестящими глазами.
— Кыш отсюда! Кыш, кыш, кыш! Пошли вон! — замахал руками библиотекарь, но те лишь хлопали черными ресницами и наклоняли головы из стороны в сторону.
Гриша присел рядом с лиррами и взял одного на руки. Зверек схватил опешившего юношу за лицо и потерся мокрым носом о его подбородок.
— Похоже, ты ему понравился, — улыбнулась Назифа.
— Нельзя с ними, как с детьми, — взмолился Ур. — Они приносят беду, а нам и так не везет. Пусть уходят. Кыш-кыш-брысь! Идите домой, вы свободны.
Тут лирр, который сидел на руках Гриши, заговорил тоненьким голоском:
— Дом далеко. Мы не дойдем.
Ур и Назифа недоуменно переглянулись, а Гриша нежно погладил зверька по голове и сказал:
— Конечно не дойдете. У вас такие маленькие ножки.
— Вот она магия лирров, — усмехнулся Ур.
— Ты о чем? — Гриша смотрел на зверька с нежностью матери и целовал заостренное ухо.
Назифа подошла, взяла лирра за шкирку и бросила на землю. Тот мягко упал и отбежал к своим собратьям.
— Зачем ты это сделала?! — закричал Гриша. — Он мог стукнуться или подвернуть ножку.
Вместо ответа Назифа влепила ему пощечину, взяла за плечи и потрясла:
— Приди в себя! Ты не их мама, они тебя заколдовали!
Юноша замотал головой, чувствуя, как всепоглощающая любовь к лирру постепенно стихает и приходит досада.
— А-а, — выдохнул он и схватился за пылающую щеку. — Больно же! Не могла помягче как-то?