— А вдруг инфаркт? — как-то обыденно ответила она.
— Ты как, ничего? — спросил я Лифа.
— Есть еще что-то, кроме того, что она разумна и может говорить? — с неподдельным интересом спросил он. Я, поймав взгляд Ки, легонько кивнул.
— Ничего особенного, кроме двух вещей, — сказала она, отложив вилку с очередным куском рулета, начав при этом менять цвет, переливаясь всеми цветами радуги, — кроме того, что я не с той планеты, откуда все те, кто тут очутился.
Он уставился сначала на неё, потом насладившись цветопредставлением, перевел взгляд на меня, явно ожидая подтверждения сказанного, и я кивнул, тоже выпив виски. Молчание продолжалось минут десять, Лиф не сводил взгляд с Ки, которая уже опять приняла прежний окрас, продолжая уплетать, взявшись за другое блюдо. Я тоже набивал желудок, а вот он почти приговорил бутылку, так толком и не притронувшись к еде.
— Нет слов, — это все, что он смог выдать.
— Неожиданно, согласен, представь, как я обалдел?
— Не то слово, — поддержала меня Ки, — я, если честно, тоже привыкла, что все, кто ходит на двух ногах, предпочитали пытаться меня укусить, а не учить разговаривать.
— Так, стоп, — прервал нас Лиф, — я требую обстоятельный рассказ с максимально возможными подробностями.
Ки взглянула на меня, явно намекая на наш уговор, что только я рассказываю историю нашей встречи и вообще везде, где требуется рассказать не все. Ки согласилась, что если нужно соврать, то у меня это выйдет лучше, чем у неё. Даже общаясь с Чипом, она никогда не поддерживала тему нашей встречи и моих даров, хотя он периодически пытался вывести её на нужное русло.
Пришлось, отвлекаясь от еды, изложить историю моего попадания в эти края, опустив причину моего путешествия в Пекло, рассказал, как нашел Беркута, как добрались в око Пекла, как встретился с Ки. Опустил многое, включая небольшую устроенную революцию, упомянув лишь только своё участие в переделке территории, а вот путешествие с Чипом описал в мельчайших подробностях. Правда, момент с потрошением двух элитников решил утаить, дар свой я так и не деактивировал, мало ли, вдруг он и дар ментата имеет.
— Чип, говоришь, странно, очень странно, — подытожил Лиф, когда я завершил рассказ.
— Почему?
— Ты сказал, что он местный, и ту базу, о которой говоришь ты, я знаю, сам туда несколько раз ходил, уж больно стволы, что там имеются, у нас котируются, кстати, не продешеви, когда сдавать будешь. Так вот всех, кто туда может ходить, я знаю, и вряд ли есть свежая группа, что повадилась таскать оттуда стволы, уж больно места там горячие.
— Горячие, — согласился я, — они там все, кроме него, полегли, и он сам выжил по случайности.
— Это неважно, важно лишь то, что любые ребята, что туда ходят, не останутся незамеченными, поверь, даже когда ты пойдешь стволы продавать, попадешь под наблюдение. Больше скажу, стволы твои видели и поверь, тебя уже ищут, чтобы их выкупить.
— Хм, выкупить или отнять?
— Выкупить, никто не будет ссориться с тем, кто может еще таких пушек принести, проще с тобой договориться, чем… Нет, если, конечно, это не совсем тупоголовые отморозки, как те в забегаловке, но таких будет ждать незавидная участь.
— Да как бы бессмертных тут нет, — возразил я ему.
— Но дураки тоже живут недолго. Здесь или в Триозёрье тебе ничего не грозит, у нас с таким строго.
— Везде строго, но можешь мне поверить, все равно желающие появляются.
— Не спорю, но лично я таких давно не видел. Кстати, у тебя рация есть?
— Естественно.
— Ходи-болтайка или что-то стоящее?
— Лучше не видел.
— Тоже где-то рядом прихватил или с собой принёс?
— С собой, уже не один год со мной.
— Все частоты или стандартные диапазоны?
— От двухсот до тысячи двухсот мегагерц.
— Это где ты такое чудо достал, еще есть?