Голос кожевника изменился, как и он сам. Из брутального мужика стал писклёй. По нему видно, как он боится. Его просто трясёт. Маг как минимум четвёртой ступени в секунду превратился в скулящего слизняка... Этот страх передаётся Ионе, и она хватает меня за руку, сглатывает.
Ла-а-а-адно, посмотрим, что будет дальше...
А дальше происходит полная чертовщина. Иона подпрыгивает на месте, когда грудь кожевника насквозь пронзает копьё. Он умирает быстро и... вроде как безболезненно.
Вот эту странность я уже не могу оценивать молча, вздёргиваю бровь:
— Спасти, чтобы убить? Интересный подход.
— Мы в ответе за тех, кого приручили. Своих бешеных псов я убиваю сам. — Тонкими пальцами дедуля подбирает с пола конверт, разглядывает его, потом читает письмо. — Вы можете пройти в канализационный район. Я принимаю вашу рекомендацию. За этой дверью есть спуск. — Он едва заметно кивает за спину.
Что. За. Хрень. Происходит.
Спросить не успеваю. Дедуля разворачивается так, что я еле это различаю. Вот только что стоял спиной, а вот уже мы играем в гляделки.
— Я не люблю много говорить. Но скажу. Меня тут называют Смотрящий. Я отвечаю... за многое я тут отвечаю. У нас есть порядок, и пёс его нарушил. Он взял деньги за то, чтобы надавить на вас.
— От кого взял? Кто хочет на меня надавить?
— Мне всё равно.
— И вы его убили, даже не узнав подробностей?
— Мне не нужно знать, как пёс стал бешеным. Хватит разговоров. Я предлагаю вам свои извинения.
В ноги мне падает медяк, но странный. Овальной формы.
— Отдадите тому, чьё доверие вам будет нужно. Если подставите его, отвечать буду я, а не вы. Это дорогого стоит.
Иона расслабляется, бодро подымает овальный медяк, подкидывает его на ладони:
— Охренеть... У Стилета были такие штуки, но он никогда не говорил, для чего они.
Разглядывая медяк, мы оба упускаем из вида Смотрящего. А когда оборачиваемся, его уже нет. Только туша кожевника не полу.
И да, он испарился в воздухе.
Это может значить только одно.
Здесь только что использовали настоящий пространственный артефакт.
— Замечательно, — морщусь я.
Теперь придётся думать, откуда кожевник столько всего знал, если Гримз меня не предавал. Хотя... похоже, я догадываюсь откуда...
— Ага, — кивает Иона. — Охренеть этот Смотрящий какой страшный. Я слышала о нём, но никогда не видела. Думала, брешут. Ты заметил его татухи? Кстати, где-то я их уже видела...
Забираю из рук Ионы знак Смотрящего, сажусь на табурет, закидывая ноги на пузо Кожевника. Замечаю, как ожившая от шока жаба купается в лужице крови, довольно урча. М-да, чем бы жабы не тешились, дай искупаться в чём-нибудь склизком...
Молчу. Нельзя об этом говорить вслух.
Потому что письмена, которые я увидел на лице Смотрящего, один в один такие же, как в книгах Кости. Те самые, которые типа его личный язык и на расшифровку которых не хватит миллиона лет.
Глава 20
Пока Иона, пользуясь моментом, рыщет по дому в поисках халявы и шарится по карманам кожевника, я думаю... Торопиться же всё равно некуда. Всего лишь находимся на очередном месте преступления с побулькивающим трупаком. Странно, почему он булькает?.. Ну да ладно.
Итак. Факт первый. На лице Смотрящего тату на том же языке, что и книги с манускриптами Кости. Вот тебе и уникальный шифр.