Хм... на ней чистая одежда. На столе лежит нетронутая похлёбка, в которой я вижу кусочки мяса. Слишком хорошо для тюрьмы. Наверное, тут перевоспитывают провинившихся проституток. Хотя нет, судя по некоторым «особенностям», это ещё и комната для увеселения каких-нибудь ВИП-гостей. Приковать цепями, раздеть, взять плётку... В общем, в лучших традициях.
— Эй, девочка.
Она вздрагивает.
Вкладываю в удар мечом всю силу. Хлипкие железные прутья, предназначенные для удержания женщин, со звоном разлетаются во все стороны. Отправляю меч в анклав.
Девочка опять вздрагивает, сжимается в комок.
— Можешь идти.
Молчит.
«О рыцарь на белоснежном коне! — запел в моей голове Костя. — Спаси дитя от горя!»
«Пошёл в жопу, Костя. Будь ты хоть немного человеком».
«Ага, щас... Присяду в уголок и выдавлю из себя всю вашу вонючую и лицемерную человечность».
Вздыхаю, разворачиваюсь, иду к окну, чтобы наконец-то уже свалить из места, куда летит ядерная ракета.
— Мне некуда идти... — голос девочки сухой, будто она не пила несколько недель.
Останавливаюсь.
— Твоя проблема. Если хочешь жить, нужно встать и идти.
"О, слава Бездне, хоть что-то логичное. А я уж думал, вы совсем конченый«,— комментирует Костя.
«Я тебе жабу в пасть засуну».
«Я тефе фафу в фафсть фафуну...»
Опять обиделся? Что-то он совсем Принцессу разлюбил...
Уже перелезаю через подоконник, когда девочка говорит очень взрослым голосом:
— Не могу встать.
«О, какая жалость. Бедненькая!»
Непроизвольно скрежещу зубами. Но держу себя в руках, поворачиваю голову. Девочка смотрит на меня, поджав искусанные губы... Лицо круглое. Ну точно лет двенадцать. А вот глаза размером с блюдца. Необычные, но прекрасные. Странная девочка. Специфическая... Такую купили либо за один серебряк, либо за сто золотых.
Эх, не люблю детей...
Отворачиваюсь:
— Тогда ползи.
Уже собираюсь выпрыгнуть из окна, но слышу очень тяжёлое дыхание и однозначные звуки. Она... пытается ползти.
Прикрываю глаза, делаю пару вдохов-выдохов.
Не делай этого, Ден. Просто уходи. Спас — и всё. Никто бы для неё не сделал большего. Ты за всеми сопли подбирать будешь? В мире полно страдающих женщин, стариков и детей. Ко всем побежишь?
— Не могу... Ноги не двигаются.
Дерьмо.