Вздёргиваю бровь:
— Вы не шутите?
Иона качает головой:
— Нет. А потом ты сказал нам вооружаться кожаными мечами.
Потираю переносицу. Это… какая-то… у меня даже слов нет.
— Ладно, а если бы я не ерунду сказал, а, например, «Убейте меня, Костя захватывает мою душу».
Лия ойкает, Торн становится серьёзным, а вот Иона, наоборот, веселеет:
— Тогда бы мы тебя убили, хе-хе. Не, я-то знаю про берлингов. А вот те, кто не знает, это да… Стилет мне рассказывал, что тут как-то целая армия проходила давным-давно. Так вот они набрели на территорию берлингов — и такое началось… Кто-то стал орать, что он одержим. Кто-то, что… эм-м… попользовался матерью капитана.
— Я слышал об этом, — кивает Торн. — Поход Одержимых. Это была не армия, а разведывательный отряд. Они столкнулись с вражескими псиониками.
Иона отмахивается:
— Хреноту у вас там говорят. Вот пожили бы вы на болотах годик… В общем, берлинги это были. Стилет рассказывал, что они не так давно поселились в этих лесах. Лет триста назад.
Какое-то время молчим, думаем. Стоит ли срезать через эти леса? Как-то… крипово, честно говоря. Иона первая прерывает молчание:
— Да вы не трухайте. Берлинги опасны, если о них не знать. А если мы будем понимать, что каждый из нас может сказать не то, что хочет, то всё будет хорошо.
Киваю, хоть и не очень уверенно.
— Можно попробовать. По-хорошему же можно просто молчать? Тогда и не ляпнем ничего.
— Ага. Можно и молчать. Берлинги меняют твои слова только тогда, когда ты говоришь. Кстати, Римус, я люблю тебя.
— У-и-и-и… Что?!
Сдержаться и не сдуться самому оказывается сложно. Помогает только здравая логика и понимание, что происходит. Торн хмыкает.
Иона продолжает как ни в чём не бывало:
— В эту ночь я отдамся тебе, Римус. Я вижу, как ты на меня смотришь. Куда ты хочешь взять меня?
Грязная деревянная поварешка летит в Иону и попадает в висок, пачкая белоснежные волосы. Иона вскакивает, хватается за кинжал, но я хватаю её за руку, не даю сделать глупости. Вот вроде опасно, а так и хочется расхохотаться на весь лес.
Иона рычит, как волк, хотя говорит… другое:
— Тоже хочешь присоединиться, девчуля?! Уверена, он не откажется от нас обеих!
Лия вскакивает, машет руками:
— Да как ты можешь, потаскуха драная?! Я тебе кишки выпущу! Будешь глотать собственное говно!
Еле удерживаю Иону, прислоняю к ней серьгу защиты от псионики. Она меняется в лице, понимает, что находится под псионикой берлинга. Какое-то время ещё сверлит взглядом Лию, но вот кивает мне, и я её отпускаю.
Довольно быстро мы находим ещё двух белок и отгоняем их камнями.
Иона со вздохом садится:
— Ну и что я говорила? Чего девчуля так взбесилась? То, что она под берлингами, я поняла. У неё бы духу не хватило мне такое сказать.
— Откуда ты знаешь, сучка?! Может, и хватило бы?! — ярится Лия.