Орки опять загоготали над глупой шуткой про блоху. Мордан на минуту смутился, мысленно осматривая свою одежду. Ничего постыдного: безрукавная рубаха поверх исподней сорочки, штаны да ремень — пол Фолкрита так ходит. Ум вернулся к прежней головоломке и мучительно пытался придумать, чем ещё Мордан может быть полезен этим головорезам.
— Я могу вам замки открывать. На дверях, на сундуках. Незаметно, без звука.
Мимо. Жить остаётся всё меньше.
— Я готовить могу, кашеварить на всех!
Тоже не то. Проклятая кашлюнья толкает его в могилу. Кашель? Кашель!
— Я могу тебя вылечить от кашль…
Поздно. Опора ушла из-под ног, петля сдавила горло. Он стал мучительно задыхаться, прямо как тогда, словно опять Болли давит коленом на горло, в глазах темнеет… Что-то свистнуло, мелькнуло в воздухе, верёвка вдруг оборвалась, и Мордан упал, больно ударившись спиной о камни, но продолжал задыхаться, потому что руки оставались связанными, а петля затянутой, он мучительно хрипел, умирая, но вдруг петля лопнула, и он вдохнул полной грудью и задышал, задышал, наслаждаясь сладостью воздуха, понимая, какое это счастье — просто дышать! И лишь отдышавшись, он как-то будто с опозданием увидел и осознал, что эльфийка в один миг вскинула лук, пустила стрелу и перебила верёвку, а потом подошла к нему и разрезала петлю кривым скорняжным ножом.
— Ты что творишь, Белка?! — взревел Малог. — Ты ж мне всю казнь опрокудила!
— Успокойся, Малог. Повесить… кхе-кхе… ты его завсегда успеешь. А я от кашля… кхе-кхе-кхе… уже вторую… кхе… вторую седмицу маюсь. Пусть вылечит, а потом уж кхе-кхе-кхе…
— Верёвку, опять же, испортила, — продолжил ворчать орк, но уже успокаиваясь. — А веревки, знамо дело, на деревьях не растут!
— Это у вас тут на севере не растут. А у нас в Валенвуде — очень даже. Лианы называются, — возразила эльфийка и рывком подняла Мордана и поставила на ноги.
Она развязала узел на верёвке, связывавшей Мордану руки.
— Ну что, давай… кхе-кхе… лечи, висельник!
Мордан стал лихорадочно вспоминать, что и как делал Улрин, когда к нему приходил кто-то с жалобами на недуг. Он сосредоточенно сдвинул брови и сказал:
— Надо послушать твоё дыхание.
— Это как? — не поняла Белка.
— Ухо приложить к груди.
— Ну, прикладывай… кхе…
Она распахнула свою козью куртку, и Мордан прижался ухом к тонкой льняной рубахе, бессознательно приложил рядом руку и, ощутив нечто выпуклое и мягкое, резко отшатнулся, мучительно покраснел, как варёный грязекраб.
— Ты глянь! А висельник-то знает, куды руки пристроить! — загоготали орки, и Мордан вспыхнул ещё сильнее.
— Ты не бойся, паренёк, — низким певучим голосом сказала эльфийка. — Если вылечишь… кхе-кхе… я, может, и разрешу тебе… кхе… подержаться.
— Я нечаянно, — в полном смущении промямлил Мордан, вздохнул и решительно прижался ухом к верхней части груди эльфийки, внимательно послушал её дыхание и, отстранившись, сказал:
— Я думаю, у тебя хрипунец.
— А то я без тебя этого не знала! — возмутилась Белка.
— Нужно сделать для тебя отвар голубого горноцвета. Здесь в окрестностях он должен расти, мы быстро насобираем и…
— Какой отвар? Ты же колдун! Кхе-кхе-кхе… Волшебством лечи!
— Я не колдун, — Мордан стыдливо опустил голову. — Я эту книгу украл. Сегодня первый раз в жизни попробовал колдовать…
Белка резко пихнула его в грудь.
— Толку тогда от тебя, как с козла молока! — и зашлась в приступе мучительно захлёбывающегося кашля.
— Но я правда умею делать лечебные отвары! — почти с отчаянием воскликнул Мордан. — Я много этим занимался с моим наставником, я в этом разбираюсь, хорошо умею. Если ты вечером выпьешь мой отвар, то уже утром никакого кашля не будет.