Я искал Маргарет.
Вечером мы обменялись первым поцелуем. На следующий день я совершил непростительную глупость: рассказал в университетском городке, что Маргарет моя невеста. Представляете, какой там поднялся хохот!
Я растерялся.
Маргарет плакала.
Биль, вооружившись длинным кухонным ножом, с пеной у рта бегал за насмешниками, но больше всего он хотел укокошить меня или, как минимум, отрезать мой несносный язык.
После этого меня вызвал ректор. Я понял, что это конец моей студенческой карьере. Я настроился агрессивно и, переступив порог роскошного кабинета, рявкнул:
— Да, я люблю ее! Смейтесь, паяцы, над разбитой любовью!
И хлопнул дверью.
Я возненавидел весь мир. Я даже пытался разлюбить Маргарет. Но все было напрасно.
— Та, та, та! — раздался с порога моей мансарды насмешливый голос Биля. — Я уже остыл и потому пришел все обсудить за, круглым столом. Она считает, что ты ее скомпрометировал. Ревет, как бабуин в клетке, и клянется, что никогда не выйдет замуж за нашего брата.
— Ну и пусть выходит за гориллу или… или за кибернетическую машину! — в сердцах, брякнул я.
— Молчи и слушай! — начальнически перебил меня Биль. Я про себя отметил эту новую черту в характере друга. Очевидно, если у кого заводятся в кармане деньги, тот автоматически приобретает эту манеру обращения с другими людьми. — Молчи и слушай, повторил он. — Ты же знатный бионик, и еще черт знает кто! Ты как-то похвалился насчет успешной разработки «мозгов» к давно задуманному роботу!
— Ну и что? — осторожно спросил я, чувствуя, что я со своими идеями не одинок. — Изобретал. На бумаге…
— Точнее!
— Ого! Он уже покрикивает!
Я стиснул зубы и нехотя пояснял:
— Я хотел, с помощью «мозга и памяти» создать, уникального робота с человеческим обликом, похожего на меня. В общем, моего двойника.
— Прекрасно! — с воодушевлением заключил Биль. Сколько тебе надо времени на разработку?
— Один, год, — уныло ответил я.
— А на постройку?
— Ну, еще год, — неуверенно начал я. — Только учти, такой робот может тебя разорить.
— Пусть разоряет! — беспечно сказал Биль. — Я же твой друг. Помогаю. Поможешь и ты мне.
— Чем? — не понял я.
Биль прищурился.
— Пойдешь за меня… в тюрьму. На год!
Я подскочил. Час от часу не легче! Что мог натворить Биль? Я вопросительно глянул на посерьезневшего друга.
— Дело в том, — деловито пояснил он, — что в поисках твоей персоны я заскочил к ректору. Но ты уже убежал. А ректор лежал на полу. Бедняга умер от разрыва сердца. Я встал перед ним на колени. В этой позе меня и увидели. Короче, меня обвинили в смерти ректора. Хотя прямых доказательств и нет, все же, согласно законам Штата, мне грозит не меньше года.
— Понимаю, — кисло улыбнулся я. — Я должен взять всю вину на себя. Я перед тобой был у ректора и я нанес первым душевную травму…
— Ты просто гений! — просиял Биль. — За это я не пожалею всех своих денег, чтобы создать тебе в камере сносное существование. Заметь: в отдельной камере со всем необходимым приложением для культурного интеллекта…
— Я изобретать могу и на воле, — холодно заметил я и сел на кровать. Биль подсел ко мне и стал распространяться о том, что его бедная сестричка не вынесет двойного позора и наложит на себя руки. Биль знал, что сказать!