Напряжение, удерживающее меня в вертикальном положении, рухнуло.
Я согнулся пополам, руки на коленях, тихая дрожь сотрясает мое тело. Давление внутри меня душило каждый жизненно важный орган, но независимо от того, сколько он строил и строил, он отказывался взорваться. Он просто сидел там, задыхаясь изнутри.
Джулс ушла, но я все еще чувствовал ее. Она была везде — в каждом дюйме комнаты, в каждом фрагменте моих мыслей, в каждом ударе моего сердца.
Висцеральное желание уничтожить все, что напоминало мне о ней, толкнуло меня с дивана в мою комнату. Я порылся в ящике стола в поисках билетов на мюзикл "Законная блондинка" и разорвал их в клочья, получая извращенное удовлетворение от конфетти уничтоженной бумаги, летящей в мою мусорную корзину.
Затем пошла рубашка, которую я позволил ей одолжить в первую ночь, когда она ночевала; квитанция от Джорджио, которую я сохранил как глупый секретный сувенир о нашем первом свидании, и подушка с ее запахом, задержавшимся на ней. Каждая мелочь, которая содержала даже самую скудную память о нас, уничтожена и выброшена.
К тому времени, как я закончил, моя комната выглядела так, как я себя чувствовал: пустой и пустой.
Не в силах вынести вида ободранной комнаты, я пошел на кухню и схватил ближайшую бутылку виски.
Я бы беспокоился о том, сколько я пил в последнее время, если бы мне было насрать на что угодно, кроме как заглушить затяжное присутствие Джулса. Это не было похоже на то, что я, блядь, терял сознание каждую ночь.
Я не стал наливать виски в стакан; я откинул голову назад и отхлебнул прямо из бутылки.
Я не знаю, сколько я выпил, и мне было все равно.
Я просто пила и пила, пока не погрузилась во тьму забвения и мысли о Жюле окончательно не исчезли из моего сознания.
47
Джулс
Помнишь, когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.
Я, спотыкаясь, направилась к метро, слова Джоша эхом отдавались в моем мозгу, как бесконечная насмешка.
Помнишь, когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.
Когда я сказал, что прощаю тебя? Я солгал.
Простить тебя? Я солгал.
Я солгал.
Я солгал.
Слезы затуманили мое зрение, и я не был уверен, что двигаюсь в правильном направлении, но мне было все равно. Мне просто нужно было уйти.
От жестоких слов Джоша, его холодных глаз и его мстительного прикосновения.
От осознания того, что я облажался и мне некого винить, кроме себя.
Люди говорили, что любить и потерять было лучше, чем никогда не любить вообще.
Они никогда ни черта не говорили о том, каково это, когда человек, которого ты любил и потерял, смотрит на тебя так, будто он тебя ненавидит. Джош никогда так на меня не смотрел, даже когда я думала, что он меня ненавидит.
Я провела по своим щекам тыльной стороной ладони, но это было все равно, что пытаться смахнуть воду обратно в океан. Совершенно бесполезно.
Я знала, что есть шанс, что Джош плохо отреагирует на правду. Я просто не ожидал, что он отреагирует так плохо.
Хуже всего было то, что он был прав. Узнав правду, я не поверила, что он встанет на мою сторону. Я была так ослеплена своей неуверенностью, так боялась разрушить одну из немногих прекрасных вещей в моей жизни, что превратила ее разрушение в самореализующееся пророчество.
Джош не заботился о секс-ленте или глупой картине. Его волновало только то, что я солгала ему.
Я был таким гребаным идиотом.
Если бы ты попросил картину, я бы отдал ее тебе. Я бы дал тебе все, что ты хотел.